Едва появляется надежда на благополучный исход, он вновь выкидывает что-то, и все переворачивается с ног на голову. Кирилл сказал, что Ян страдает и зря она отталкивает его. Конечно, зря! Она и сама жалеет об этом.
Как бы сейчас хотелось, чтобы он пришел в ее комнату, лег рядом, обнял и уснул вместе с нею. Никаких вопросов и объяснений, словами легко все испортить, слова всегда все портят, потому что несут в себе четкий смысл. Молчание ничего не обещает, ни от кого не требует ответов, ни над чем не расставляет точек.
Фаину устраивали тишина и нечеткость границ окружающего мира, пока в нем не появился ее личный палач. А когда понимаешь, что твой путь окончится плахой, даже если палач симпатизирует тебе и подкармливает, тебя мучают уже вполне конкретные вопросы: когда это случится, почему мир так жесток, чем я это заслужил, почему именно я?
Но разве хоть кто-нибудь может дать ей ответы, если она на самом деле избегает их слышать?
Воспринимать бойкот Яна можно было по-разному. Но Фаине казалось, он обижается на нее за то, что она позволила приблизиться к себе, а потом грубо оттолкнула в такой ответственный момент, когда между ними все только-только уравновесилось – с большим трудом с обеих сторон.
Но человеческая жизнь для Яна – пустой звук. Олег будет в опасности, если она решится на что-то серьезное. Или же Ян напоследок позволит ей делать, что она хочет, прямо как сегодня.
Время покажет.
Фаину мучило дурное предчувствие.
После спектакля Ян словно испарился, никто не вспоминал о нем и первым не заговаривал, а если это делала она, разговор быстро сворачивался. Исчезнувший на несколько дней с этажа, он начинал постепенно выветриваться и из памяти аборигенов, которые словно бы и не хотели заставлять себя вспоминать о нем, позволяя погрузиться в приятное забытье.
Фаина не встречала его в коридорах, на лестнице или на балконе, больше не осмеливалась стучаться в 405-ю. Либо его действительно не было все эти дни, либо он умело избегал ее. Но зачем бы ему так поступать? Наоборот, его бурное вмешательство в жизнь Фаины было основной версией развития событий после просмотра постановки.
Куда же он исчез?
Как понимать эту выходку?
Отсутствие Яна, помимо легкого волнения, дарило также и некоторую свободу. Каждый проведенный без него день становился глотком свежего воздуха. Воспользовавшись этим, Фаина не сумела запретить себе встречи с Олегом, который проявил приятную настойчивость и готовность видеться ежедневно.
Не переходя к чему-то серьезному, они приятно проводили время вместе, пока девушка не разобралась, откуда корни у неприятного предчувствия, волной тошноты подкатывающего к горлу: все это время, несмотря на исчезновение главного мучителя, ее не покидало ощущение, будто за нею наблюдают и терпение наблюдателя истончается с каждым словом и взглядом между стремительно сближающимися новыми знакомыми.
Ниточка вот-вот порвется, и тогда случится что-то кошмароподобное, омерзительное, за что Фаина возненавидит себя еще сильнее.
Раньше она жила с ощущением застопоренности на одном и том же моменте, вместо естественного течения жизни ощущала ее убийственную цикличность, но сейчас финал близок как никогда ранее, и ни о чем ином думать не получалось.
Фаина настроилась помучиться напоследок, ведь ей не привыкать, но вот позволить страдать Олегу, поддерживая в нем горькие надежды на здоровые отношения, – не хотелось, и обманывать себя тоже. Как бы ей ни было приятно и комфортно в его компании, не стоит труда признать, что она не любит его и не способна в полной мере ответить ему взаимностью.
Не то время, не то положение.
Может быть, где-то в иной жизни.
Фаина цепко хваталась за Олега, как за спасительную соломинку, которая, она понимала, не поможет ей удержаться от надвигающегося шторма. Но если Олег – соломинка, то Ян – вращающиеся зазубренные лезвия газонокосилки. Их столкновение будет фатальным.
Пора разжать пальцы и отпустить его, свою последнюю надежду, последнюю попытку придать жизни нормальность и смысл, отчаянную, безнадежную попытку выжить. Но она не могла не попробовать, в этом вся Фаина и ее противоречивое отношение к жизни, о котором она вряд ли догадывалась: становиться сильнее и напористее, когда ее пытались сдвинуть с насиженного, пусть и ненавистного ей, места.
Олег, создав вокруг себя ореол приятного во всех отношениях человека, впоследствии оказался еще лучше. Неглупый, отзывчивый и понимающий, словно сошедший со страниц романа о любви, которой не случается в реальной жизни: любви без примеси грязи, боли и взаимного разрушения.
