Олег не возмущался и не просил объяснений, натыкаясь на очередную странность в Фаине, он сразу искал компромисс, пытаясь приспособиться к ней, а не заставить ее измениться под собственные взгляды.
Более того, поражала в нем рассудительность пожившего человека, но общительность и энергия молодого, при этом уравновешенность и неконфликтность. Трудно было представить, что именно нужно совершить, чтобы этого мужчину заставить злиться и нервничать.
Учитывая внутренние парадоксы и комплексы, что долго мучили ее и пресекали старания стать частью здорового общества, Фаине в течение жизни очень не хватало таких людей, как Олег, – тех, кто знает цену человеческой личности и понимает, что у всех
Недоставало Фаине тех, кто с пониманием и даже состраданием отнесется к тому, как устроен ее мозг, вместо требований перекроить себя под личные параметры или нормы общества. Потому что это – лицемерие и эгоизм.
Олег был замечательным, и Фаина многократно сожалела, что подобный человек встретился ей только сейчас, когда, по сути, все уже решено с итогом ее жизни, когда она опутана ядовитой паутиной своего личного истязателя и не имеет шансов выпутаться, ощущая ее на себе даже в его отсутствие.
Фаина решила, что не имеет права ставить Олега под удар, что бы они друг к другу ни испытывали. Заметив, что мужчина начинает в нее влюбляться, она скрепя сердце, разрывающееся от несправедливости, назначила ему встречу, которая должна стать последней.
За полчаса до условленного времени девушка стояла в своей комнате, крутила йо-йо и волновалась. Никак не могла взять в толк, что происходит с ее жизнью, и спросить было не у кого. Как будто течение реки обледенело, застыло, и ничего больше не происходит на белой припорошенной толще. И вроде бы появляются новые люди, что-то случается, порой даже приятное, а лед все такой же толстый, не движется, не раскалывается, даже не подтаивает.
Делай что угодно, но решаешь тут не ты. А кто? Кто запустил этот процесс? И неужели не осталось под плотной белесой коркой хоть единого слабого потока теплой воды? Необходим атомный ледокол, чтобы справиться с этим, но у нее нет даже лодочки, к тому же хлипкое судно сломается ради нее, и это останется на ее совести.
Все верно. Поэтому с Олегом пора заканчивать.
Его нужно от себя обезопасить.
Дернув шнурок вверх, Фаина поймала катушку с золотыми драконами и сжала в ладони – знак бесповоротно принятого решения, известного только ей. Так просто быть безжалостной и независимой, когда Яна поблизости нет. Это мы уже проходили на входе в театр. Но стоит ему появиться и бросить один только взгляд в ее сторону, как она лишается воли и рассудка, ибо они трепещут и мозаикой осыпаются с ее наскоро сколоченного панциря.
Без пяти два. Пора спускаться, ведь пунктуальный Олег, должно быть, уже паркуется неподалеку. На улице висела плотная стена водяной пыли – туман не рассеивался с самого утра, силуэты смазывались на расстоянии нескольких метров, как будто тонули в молочной суспензии.
Фаина остановилась и подышала глубже обычного – часть влаги осела во рту и оставила странное послевкусие. Захотелось выпить спиртного, вывести с языка налет.
Она прошла через будку с турникетом, привычным движением толкнув перекладину на металлической оси, и оказалась за пределами студгородка, где прошли последние шесть лет ее жизни. Странно, но Олега не было на том месте, где он всегда ожидал ее, и это настораживало. Ноги сами понесли к пешеходному переходу, но оклик заставил остановиться.
– Фаин, я тут!
Девушка повернулась на звук – фигура с мутными очертаниями перебегала дорогу в неположенном месте, засунув руки в карманы, отчего движения казались скованными. Где-то слишком близко взвизгнула резина, и человек подлетел вверх и тут же, издав странный плещущий звук, в неестественной позе упал на проезжую часть, будто мешок с чем-то мокрым и чавкающим.
Автомобиль, забирая набок, пронесся еще десяток метров, едва не задев Фаину, въехал на тротуар и протаранил ограждение. Только после этого он остановился, дверца приоткрылась, и из просвета на асфальт вывалилось тело водителя. Оклемавшись, он по-пластунски пополз к сбитому пешеходу, которого не заметил из-за плотного тумана.
Фаина заставила себя шевельнуться и побежала в ту же сторону, хотя хотелось убежать в противоположную. Пару мгновений назад туман скрыл от нее черты лица пешехода, как сейчас скрывал самое страшное, если не приближаться к телу. Но она была более чем уверена, что это окажется…
– Олег, – произнесла она, медленно опустилась на дорогу в метре от него и прыснула смехом.
Голова разбита в кашу, рука вывернута, ботинок слетел со ступни. Этот ботинок, лежавший сейчас непонятно где, довел ее до истерики.
