Лучше не смотреть на его лицо, там все совсем нехорошо. Фаина обхватила колени и теперь покачивалась, едва сдерживая мерзкое хихиканье. Олег лежал без движения, лежал так, как люди в сознании никогда не лягут, даже если постараются, и в этой неестественности было что-то пугающе завораживающее, некая приоткрывшаяся завеса тайны о том, что бывает с телами людей, если они
Вдруг Фаина заметила перед собой испуганное, со струйкой крови на лбу лицо водителя.
– Ты че?! В скорую звони!
– Мы не верим, что наши кости принадлежат нам, – спокойно ответила Фаина, взглянув на водителя так, что ему стало еще страшнее. – Это ледокол. Только что.
Мужчина отвернулся от нее и стал звать на помощь, а она хлопала себя по щекам, отползая подальше от того, что было Олегом. Мешок с костями, в котором теперь не все кости целы. Разве не уморительно?
Собрались прохожие, стали громко разговаривать и куда-то звонить. Фаина не поднималась с земли, поэтому в основном видела их ноги. Такие разные. В джинсах и кроссовках, в колготках и туфлях, в строгих ботинках и офисных брюках, в гетрах и кедах…
Сидя у обочины, она пыталась прийти в себя благодаря всем, кто обступил тело, лишив ее возможности видеть. Как хорошо, что она больше не могла видеть его! Это был уже совсем перебор.
Вместо того чтобы сделать хоть что-нибудь, она сидела на проезжей части и рассматривала свои ладони, держа их прямо перед глазными яблоками, вплоть до приезда скорой помощи. Окончательно пришла в себя она только в госпитале, обнаружив себя на кушетке в приемной реанимации. Прямо перед нею была белая стена и белая дверь с табличкой, но буквы уплывали, не желали читаться.
Кто-то решил, что она тоже пострадала, и привез ее сюда в шоковом состоянии? Сколько времени до этого момента она глядела в одну точку и ничего не могла вымолвить…
За окном загорались огни, значит, наступает вечер. Небо медленно темнело над крышами домов, отчего табличка EXIT все отчетливее сияла бирюзовым неоном над дверью, ведущей наружу. Уставившись в ту сторону, Фаина решила выяснить, что она делает здесь, и осмотреться.
Было ощущение, что недавно произошло что-то очень плохое, а сейчас она ждет новостей. Еще несколько человек находились в углу на пластмассовых табуретках. Один спал, прислонившись к стенке, сложив руки на груди и свесив голову, другая говорила по телефону, шмыгая носом. Кто они такие?
Фаина поднялась на ноги, и тут же где-то поблизости приоткрылась дверь. Сложно было воспринимать динамичную реальность с такими заторможенными рефлексами, но Фаине не удавалось отойти от шока. Все ее существо было настолько потрясено, что не позволяло вспомнить слов, чтобы заговорить.
Единственное, чего хотелось, так это выпасть обратно в небытие и уже не возвращаться.
Мимо прошла медсестра, вся какая-то мятно-белая, наверное, это был цвет ее униформы, по крайней мере, так Фаина воспринимала движущиеся пятна. Она шевельнулась, привлекая внимание, но медсестре оказалось все равно. Тогда пришлось собрать все свои силы и выдавить:
– Стойте.
– Вы это мне? – уточнила мятно-белая, обернувшись, и стало видно, что у нее под глазом родимое пятно.
– Что я здесь делаю? Я ничего не помню.
– Это вполне нормально, учитывая, что произошло. Людей в состоянии шока я наблюдаю тут ежедневно.
– А что… произошло?
– Паренька машина сбила. Вы приехали с ним в качестве его девушки. Это было, э-э-э, часа четыре назад, – буднично поведала мятно-белая и убрала кудрявую прядь за ухо.
– Скажите, что он жив.
– Жив, стараниями наших хирургов. Но в очень тяжелом состоянии. Я вам все это уже рассказывала два часа назад, не припоминаете?
Фаина заторможенно покачала головой с некоторой неуверенностью, и медсестре пришлось повторить. У Олега было сломано много костей по всему телу, разорваны связки и мышцы, а тяжелая черепно-мозговая гарантировала, что в ближайшее время в сознание он не придет. Парень только чудом уцелел, а вот водитель машины, вылетевшей из тумана, отделался легко, и его уже забрали для оформления работники соответствующих органов.
– Идите лучше домой и поспите. Вы не в себе.
– А Олега можно увидеть?
– Вы что, конечно, нет. К нему даже мать не пустили.
– Она приезжала?
– Разумеется. Уехала уже. Все равно внутрь еще долго никому нельзя.
– Я побуду здесь, пока Олегу не станет лучше…
– Говорю же вам, случится это не в ближайшее время. Отправляйтесь домой и приходите через несколько дней с двенадцати до двух.
– Можно еще вопрос: когда он очнется, он ведь узнает меня?
– Не могу гарантировать. Его мозг сильно поврежден. Идите. У меня много работы, вы меня отвлекаете. – Мятно-белая свела брови у переносицы и сделалась строгой.
Фаина молча опустилась на кушетку и схватилась за волосы на висках. «Это был Ян?» – спрашивала она себя. Если да, то она ненавистна себе. Убогое эгоистичное создание, недостойное жить. Если Ян сделал это с Олегом из ревности, нет никого более виновного, чем она. Это же она его спровоцировала, хотя хорошо знала, чем это может кончиться.
