– Верно. Мне льстит, что ты его так быстро запомнила. Даже не знаю почему.
– У меня ощущение, что мы говорим совсем не о тех вещах, о которых следовало бы, – призналась Фаина. – Как будто избегаем правды, чтобы изменить происходящее. Но умалчиванием мы ничего не добьемся. Просто потеряем время.
– У меня тоже такое ощущение. Фаина. Спрашивай, что тебе угодно. Я постараюсь ответить на все. Я и так нарушил уже слишком много запретов, чтобы заботиться о сохранении остальных тайн.
– Сколько мне осталось?
– Этого не могу предсказать даже я.
– Каков максимум?
– Если напиток подействует, около недели. Если нет – от одного до трех дней, в зависимости от личной выносливости.
«Но ты уже не протянешь столько, – с сожалением подумал он, – твой лимит я давно исчерпал, да и меня скоро выдернут отсюда, как только заметят, что я натворил».
– Времени очень мало, а у меня столько вопросов… – Фаина обкусывала кожу с обветренных губ, не зная, с чего бы начать. – Кирилл знал, кто ты такой?
– Кирилл самым первым узнал это. Я больше никому не хотел открываться.
– Это ты помог ему завоевать ту девушку, которую он долгое время безуспешно добивался?
– Да.
– Ты часто хотел убить меня?
– Какие крутые повороты в допросе, – заметил Ян, урвав время, чтобы обдумать ответ. – Да. Часто. Не знаю, как удавалось сдерживать это всепоглощающее желание. Наверное, лишь потому, что иногда оно перерождалось в вожделение иного характера.
Чтобы проиллюстрировать свою кровожадность, он стал в шутку кусать ее за шею, заламывая руки за спину, и Фаина хохотала, слабо отбиваясь от него, но продолжая упрямо сидеть на нем.
– Я тогда действительно обрезала волосы, а после они приросли обратно? Мне ведь не приснилось это?
– Все так.
– Но зачем? Зачем ты это сделал? Какое тебе дело до моих волос?
– Видишь ли, Фаина, в волосах кроется жизненная энергия человека, его стойкость, выносливость. Твои волосы в этом плане всегда поражали меня своей густотой и толщиной. Они говорили мне о непобедимой силе духа, о том, что тебя непросто сломить. Вызывали во мне возбуждение, интерес и желание проверить тебя на прочность. Наверняка ты слышала легенды о том, что долголетие человека кроется в его волосах. Обрежешь их, и сократишь себе жизнь. Или здоровье. В разных культурах поверье преломляется по-разному, но оно очень древнее. В тот переломный период тебе нельзя было терять свои волосы. И я очень удивился, увидев тебя без них. Если бы я оставил все как есть, ты бы сломалась окончательно. И не лежала со мной сейчас здесь, удивляя своей живучестью.
– Сила в волосах… – задумалась она и вдруг вспомнила: – Ты не мог ко мне притронуться, когда они били тебя током.
– Именно. Они защищали тебя, пока ты сама этого не понимала. И это была надежная защита. Даже от такого, как я.
– Нечистая сила боится электричества?
– Как бы тебе сказать… Это лишь в человеческом понимании – ток. Для нас это большое скопление направленной энергии, которая может навредить нам, если исходит от определенного человека. Нечто вроде системы самозащиты. Но это грубое и слишком простое объяснение.
Фаина затрепетала от новой волны вопросов, затопивших ее сознание. Она продолжительно выдохнула и приготовилась.
– Так. Значит, ты демон.
– А ты человек. Я полагал, очевидное мы не обсуждаем.
– Я просто хочу все систематизировать. Все, что мне известно. Последовательно. Для этого мне придется задавать даже очевидные вопросы, – терпеливо объяснила она.
– Я понял тебя. Готов отвечать.
И демон лег на спину, закинув обе руки под затылок – этот машинальный жест выдавал то, что Ян больше всего презирал в себе: слишком очеловечился. И когда он делал что-то такое, что запросто делают люди, оставаясь при этом в своей настоящей шкуре, у Фаины скулы сводило от диссонанса.
Теперь он лежал, слегка утомленный беседой, и глядел в потолок хижины, словно мечтатель в небеса. Только травинки в зубах не хватало.
Порой Фаина спрашивала то, что, на первый взгляд, к делу не имело никакого отношения. Лишь ей было известно, почему это играет роль. Серьезные и правильные догадки чередовались с несущественными, мелочными, примитивно-человеческими.
Были и те, на которые она знала ответ. Про исчезновение монет или штопора, про сломавшийся турникет, про уколы иголками… Про общее недомогание жителей общаги, кровь, головную боль и тошноту, боль в зубах и другие симптомы, напоминающие радиационное облучение.
Ян был терпелив.
Временами его подробные и слишком честные ответы омрачали Фаину или заставляли задуматься на несколько минут (в такие моменты он не трогал ее, а просто ждал) или же, напротив, взбудораженно хлопать в ладоши, восхищаясь своей догадливостью.
Янхъялла понимал: ей важно услышать все это именно от него, чтобы внутри себя преобразовать огромный объем информации во взаимосвязанную череду событий и вытекающих фактов. Чтобы не осталось ни одного пробела, который сводит ее с ума. Он очень старался помочь ей в этом, попутно размышляя над тем, что ему стоит уйти, как только она уснет. А, судя по состоянию волос и кожи, силы начнут покидать ее весьма скоро.
