Он знал, что обязан уйти, чтобы она выжила, но не подавал виду, будто что-то идет не так. Пусть лучше она считает его жестоким и безразличным, чем он на самом деле таким окажется по отношению к ней.
Нет, он не скажет ей, что скоро исчезнет. Но, если не сделает этого, будет презирать себя. Немногим предшественницам Фаины он позволял умирать у себя на руках – из эгоизма, из внутреннего уродства проистекало желание быть с ними до последнего вздоха и убивать своим присутствием.
Но Фаине он не позволит умереть.
Только ей одной.
Напиток, основная цель которого – подлатать физическое состояние жертвы, должен помочь, но самое главное остается за ним – испариться, будто его и не было, оставив после себя как можно меньше ментальных следов и воспоминаний. Напиток справится с симптомами, но не с самой заразой. Так все устроено.
Несмотря на внутренние волнения и неприятные мысли, Янхъялла лежал на спине, много говорил и вел себя крайне естественно, по-человечьи, не вызывая подозрений.
Внезапная любознательность девушки поражала Яна, который уже выдал слишком много тайн, неведомых обычному человеку. Вряд ли его за это уничтожат, но психика Фаины пострадает. Хотя там все пошатнулось задолго до его появления.
Всегда столь безразличная к окружающему миру, ныне Фаина распахнула в себе неутомимую жажду узнать, как все устроено на самом деле – от существа, которое может это поведать «из первых уст». Она извергала из себя бесконечный поток вопросов, захлебываясь, один порождал другой и тянул его за собой, словно на крючке поднималась целая сеть с подвешенными на ней грузиками.
Несколько раз Фаина тянулась к его неприкрытому члену, но Ян тактично останавливал ее. Он и так слишком долго и безжалостно сношал тело, которое вовсе не создано и не подготовлено для физической близости с демоном. В течение процесса девушка неоднократно теряла сознание на несколько секунд, но, когда приходила в себя, умоляла его продолжить.
Ян не мог допустить еще одного раза.
Вместо этого он, вернув одной своей руке человеческий облик, чтобы избавиться от опасно острых когтей, долго и медленно ласкал Фаину средним и указательным пальцами, поражаясь количеству смазки и количеству оргазмов, тихонько сотрясающих ее слабое тело. Пока он, едва касаясь клитора, мягко массировал его, иногда погружаясь внутрь, дабы сделать пальцы более скользкими, девушка полулежала на нем, спиной откинувшись ему на грудь, жалобно стонала и хныкала, выслушивая, какие мерзости и нежности он нашептывает ей на ухо.
Она нуждалась в такой анестезии, а он с удовольствием предоставил. Их раскаленные органы пульсировали в мучительной, но запретной близости, и Ян тоже стонал в унисон с девушкой, хрипло и несдержанно, отчего возбуждался еще сильнее.
И вновь он недооценил Фаину и ее выносливость. Лишь через пять часов непрерывных ласк, тяжелых вопросов и не менее тяжелых ответов, жарких поцелуев и минутных размышлений с пустым, обреченным взглядом в никуда она выдохлась, сползла с него, и сон сморил ее прямо на груди мучителя.
Как только Ян услышал, что Фаина, закинув на него руку и ногу, тихонько засопела, словно наевшийся котенок, он с ужасом осознал, что не сумеет исполнить то, что от него требуется.
Бурю чувств вызывала в нем эта стойкая, любопытная, хрупкая девочка. И не было ни малейшего желания отрываться от нее. Ее прямолинейность и искренность подкупали, прежде он ни разу не встречал людей с подобным набором качеств, ни в один свой визит.
Возможно, именно таких он всегда и искал. Таких, как Фаина. Но не находил, поэтому возвращался снова и снова, под предлогом растления и развращения человеческих душ и тел.
Сколько она еще продержится?
Об этом не хотелось и думать, но мысль мучила сама по себе, червем-паразитом ворочалась в груди. Сколько у них времени? И не лучше ли не подвергать ее лишнему риску, а уйти прямо сейчас, возвратив ее туда, откуда взял? Туда, где нашел ее. Как обнаружить в себе решимость сделать то, что должен, а не то, что хочешь?
Ян этого не знал. Он не понимал, как ему поступить. Долг и желания боролись внутри него, причиняя нестерпимую боль в груди. Лишь когда он прислушивался к ее тихому, равномерному дыханию, ему становилось легче.
Фаина была так беззащитна, так… притягательна! Ему хотелось бы быть кем-то, кто сумеет обеспечить ей безопасность, уберечь от всякого зла… увы. Он не мог спасти ее от главной угрозы, от себя самого.
Как бы хотелось ему быть человеком и провести с этим созданием короткую жизнь. Не мучиться оттого, что убивает Фаину, просто находясь рядом, что ничего не может ей дать, кроме страданий. Природу не побороть, таков уж он есть. Как болезнь, только хуже. Неизлечимая болезнь, от которой никогда не будет вакцины.
Зло.
