Ощутив упадок сил, Фаина опустилась в кресло в метре от кровати и вспомнила, как наблюдала, что в это кресло садится кто-то неприятный ей, пугающий, опасный. Тот, кто пришел к ней без разрешения и не планировал уходить. А она не посмела бы выгнать его. Тот, кто мучил ее и бил.
КТО ОН? Как он выглядит?
Он лежал вместе с ней на кровати – определенно. Он бывал здесь. Он точно знал, как открыть и закрыть ее дверь, и потому от него не было спасения. Дверь! Однажды он помог ей попасть внутрь, когда ночью ее дверь захлопнулась. Она надевала его одежду, чтобы согреться. Халат! И что-то еще, связанное с дверью. Однажды он долго стоял и смотрел внутрь через приоткрытую дверь, пока Фаина с кем-то находилась внутри и не замечала его. Он стоял снаружи и смотрел, и видна была лишь половина его тела и лица с зеленым глазом.
Зеркало, в которое она смотрелась когда-то, ненавидя себя и свою жизнь, ножницы, которыми отрезала себе волосы из-за него, одеяло, которым вместе с ним укрывалась, пока он читал ей стихи, одежда, которую он снимал с нее, йо-йо, который она брала в руки каждый раз, как размышляла о нем, все вещи, буквально все вещи в комнате напитаны ядом, напитаны… Яном?
Фаина свалилась на кровать и схватилась за голову. Казалось, та вот-вот треснет и расколется надвое, словно орех под камнем, из-за лавинообразно прибывающих воспоминаний, которые ускоряли свой ход.
Внезапно ей в голову пришла идея. Она поднялась и бросилась к столу, выдвинула ящик, достала блокнот. Нужная страница распахнулась, предоставив ей возможность еще раз перечитать заветные строки.
Теперь не оставалось сомнений в том, что именно она написала стих. И тот хранил в себе сокровенные данные о внешности того, кого не получалось вспомнить дольше всего. Главное табу слепого пятна, главная тайна ее амнезии, гвоздь, на котором держалось и вращалось все остальное, как планета на оси.
Она несколько раз перечитала стихотворение, и каждый раз оно звучало для нее по-новому, обрастая свежими подробностями и воспоминаниями. Она вспомнила, когда и почему написала это. Вспомнила, как Ян прочел и цитировал ей строки, насильно удерживая в темноте.
Но самое главное – она вспомнила, как он выглядел. Это заставило ее опуститься на пол и прижать голову к коленям.
События последних двух месяцев всколыхнули ее сознание – в них притаился ужас, огромный и темный, как сама ночь. Линии стен, окна и мебели приобрели неровный, щекочущий мысли наклон. Весь мир накренился, глядя на то, что воскресало и поднималось в памяти Фаины, расправляя жесткие крылья.
Ее трясло, как в ознобе, и каждая клеточка тела наполнилась собственной болезненной дрожью. Хотелось окостенеть и больше никогда не шевелиться.
Она вспоминала, кем Ян был на самом деле и что между ними произошло.
Очарование его человеческого лица и диспропорции настоящего. Истинный облик, внушающий чувство, граничащее между отвращением и возбуждением. Голос, который был как несколько одновременных голосов. Походку, будто кто-то неверно сшил меж собой части тела и оживил их. Невероятную энергию в экзотически зеленых глазах, нечто надчеловеческое во взгляде.
И не только во взгляде – во всем, из чего он был соткан.
В том, как он разговаривал и двигался, плотоядно улыбался и запутанно выражал свои мысли; всегда брал то, что хотел, не интересуясь моралью и этикой; готовил на кухне, шел из душа к себе в одном полотенце, вышвыривал использованных девушек из своей комнаты, жестоко игнорируя их слезы и уговоры.
Как смотрел конкретно на Фаину и прикасался к ней, как приходил к ней по ночам, чтобы пожирать ее, делал ей больно физически и ментально, оставлял синяки на ее теле и прожженные дыры на коконе психического здоровья. Как измучил ее от скуки и безделья, а затем из интереса, а затем уже не мог остановиться.
Как учился быть человечным и проводил с ней много времени, проявляя себя с лучшей стороны. Как впервые посмотрел на нее из-под нахмуренных бровей, мельком, не придав значения ее существованию, и как смотрел в самый последний раз, когда она плакала у него на груди, умоляя не уходить.
Как проклинал себя за все, что сотворил с нею.
Восстало в памяти и то, насколько сильным и могущественным было это создание, прятавшееся в человеческом костюме. По его вине этаж превратился в гниющий лазарет облученных чем-то хуже, чем радиация. Он прикладывал Фаину об стены и стряхивал со своих колен, словно мусор. Она падала на пол и рыдала от боли. Он душил ее, обездвиживал, бросал на кухонный стол и крепко удерживал на месте, желая изнасиловать.
Он сломал ей палец, а Кириллу – руку. Он делал так, что неповинные люди совершали суицид или попадали в аварии. Но больше всего досталось ей самой. У них не было сил и желания отвязаться друг от друга, хотя оба знали, что его присутствие убивает Фаину. Она медленно умирала, проводя вместе с ним счастливейшие часы своей убогой жизни.
Ничто не имело значения, лишь Ян.
