– Странное. Как раз тебе под стать, – заметил он.
Девушка оставила это без внимания, углубившись в чтение дневника. Там были заметки про диабет, но всего пара штук. В основном что-то связанное с бытовыми вещами. Или о людях, которых не удавалось вспомнить. Например, запись о том, что кто-то обознался, хотя не мог обознаться, – странная запись, всего в два предложения. Почему ее так беспокоило, что кто-то мог кого-то не узнать? И о ком вообще она писала это?
На одной из последних исписанных страниц обнаружилось красивое длинное стихотворение, которое она не стала зачитывать. Зачем она выписала его? Откуда? Должно быть, встретила где-нибудь. В фильме или в книге.
Стих в сюрреалистической манере описывал внешность юноши, в которого лирическая героиня безответно влюблена. Рифмующихся строк почти не было, и ритм постоянно сбивался, но некая сильная аура окружала эту историю, стягивая в одну пульсирующую точку. Когда дочитывал стих, эта точка перетекала в твое сердце и оставалась там навсегда – бесконечно тлеющим угольком.
Фаина захлопнула блокнот и отложила. Оставшийся день на уме у нее вертелись последние строки о принесении себя в жертву, лишь бы мучения закончились. Содержание блокнота дало ей понять, что она еще многого не знает о себе из прошлого.
Когда уборка подошла к концу и Гена ушел к себе, обняв ее на прощание, Фаине пришло в голову найти этот стих в интернете. Привычным движением она открыла ноутбук, но поиск не увенчался успехом. Это показалось странным. Как и многие вещи, в последнее время окружающие ее. Пару раз прочитанное стихотворение без рифмы щелочью въелось в память. Фаина была не против, предчувствуя, что эта ниточка выведет ее на клубок. Рано или поздно.
Даты под стихом не было, но предыдущие записи датировались концом зимы – началом весны. Несколько месяцев до ключевых событий, остающихся в белом пятне. И все же странно, что она с уверенностью направилась в 405-ю, а не в свою комнату. Это казалось как-то связанным с поэтическим опытом в блокноте.
Почему ее потянуло именно туда? Неужели она часто бывала у этого Кирилла? Но если они были друзьями, почему он не пришел к ней в больницу? Не встретил ее сейчас… Ни разу за весь день не зашел к ней. Видимо, они и на десятую долю не были так близки, как с Геной. Но в таком случае еще более неясным становится то, почему она была уверена, будто жила в 405-й.
Сбой памяти?
Ложные воспоминания из комы?
Надо проверить, не соответствует ли внешность этого мифического Кирилла описанному в блокноте юноше.
В целом Фаина ожидала бо́льшего от возвращения в родную обитель. Не надеялась, конечно, сразу вспомнить все, но явно предчувствовала некое событие, которое чудесным образом вернет ее в прежнее состояние.
Шли дни, но ничего особенного не происходило.
Были на этаже места, густо напитанные чем-то значимым и вызывающие в ней необъяснимое волнение. Лифт, балкон, кухня и дверь в 405-ю. В ее комнате ничего необычного не было.
Сильнее всего Фаину глючило на кухне и у входа в 405-ю. Как-то раз она спросила Гену, живет или жил ли там кто-то еще, кроме Кирилла. Гена ответил, что Кирилл давно живет там один, никаких новеньких к нему не подселяли. Тогда Фаина спросила, как думает Гена, почему Кирилл не пришел к ней, если они дружили. Гена задумался и ответил, что не знает и Фаина может сама к нему сходить и спросить все, что интересно. Но она боялась делать это. Ей становилось плохо, когда она возвращалась к себе по коридору из душа или туалета и видела цифры 4 0 5 на двери. Ее сразу начинало мутить, как после долгой поездки на автобусе.
Некоторые места в общаге хранили энергетику, от которой у Фаины словно вибрировали внутренности. Она подозревала, что в этих локациях с ней что-то случалось. Что-то волнующее или нехорошее. Но так и не вспомнила, что именно. И вскоре устала жить в постоянном напряжении, приняв решение отпустить все, что ее беспокоит, тихо постукивая из прошлого.
Так у Фаины все началось с чистого листа.
Гена во всем помогал ей, время от времени навещал брат, звонили родители. Самым странным происшествием за это время была встреча с обитателем пресловутой комнаты напротив. Наткнувшись как-то раз на Кирилла, выходящего из 405-й, Фаина не вспомнила его. Она все время так боялась с ним встретиться, и вот наконец они пересеклись, когда девушка шла от душевой к себе.
Парень посмотрел на нее сверху вниз, плотно сжимая губы – с налетом сожаления и в то же время презрения на лице.
Они так ничего и не сказали друг другу.
Похоже, Кирилл и что-то связанное с ним находились в слепой зоне, которая и не думала становиться четче, принимать очертания. Со временем Фаина закрыла на это глаза. Не факт, что если бы она пришла к Кириллу и начала его расспрашивать, то что-то вспомнила бы. Далеко не факт. К тому же идти в 405-ю ей было страшно и общаться с Кириллом не хотелось. Он что-то знал. Но если бы хотел с ней об этом поговорить, давно пришел бы сам и все обсудил.
