– Ты только посмотри на эту с-сучку, – громко и разборчиво, несмотря на очевидное опьянение, произнес один из байкеров, и остальные сразу стихли, переглядываясь, – я эту стерву драл на той неделе, как сидорову козу, аж искры из глаз летели. Вот те крест! А она теперь проходит мимо и не посмотрит даже, будто впервые видит! Знаем мы таких блядей заносчивых, знаем.
Сначала Фаина даже не поверила, что речь идет о ней. Ситуация слишком резко вышла из-под контроля и стала похожа на кадр из дурного сна. Она остановилась, повернулась, дожевывая щедрый кусок свинины, и стала искать наглую рожу того, кто озвучил этот бред. Долго искать не пришлось.
Немолодой мужик, напоминающий Роба Зомби, пошатывался рядом с Яном, демонстративно запрокидывая в себя пиво. Показалось, что глава всей банды – именно он. Молчание затянулось. Фаина проглотила недожеванный кусок, чтобы освободить рот.
– Это вы мне?
– Ну а кому же еще, дьявол тебя раздери.
Фаина коротко глянула на Яна, и они впервые так искренне, пусть и слабо, улыбнулись друг другу, как улыбаются одноклассники, вспоминая что-то забавное на уроке. Что-то известное только им двоим.
– Вы меня с кем-то спутали. Поверьте, будь вы последним мужчиной на планете, я бы скорее убила себя, чем согласилась стать вашей.
Байкер ошалел, но спустя непродолжительную паузу, в течение которой пытался осмыслить услышанное, продолжил поливать Фаину грязью хуже прежнего. Он явно принял ее за свою пассию, но об этой ошибке знали лишь двое, остальные всецело доверяли своему лидеру, принимая обвинения за чистую монету и осматривая девушку с праведным негодованием и отвращением.
Все это могло еще долго продолжаться, если бы Ян не шагнул к главарю и не обрушил ладонь на его плечо. Тот мигом закашлялся, словно воздухом подавился, и смолк, осоловело поглядывая на того, кто посмел его прервать, пошатнув авторитет.
– Фаина, иди домой. Я сам разберусь.
Ян произнес это так спокойно и по-домашнему, что, даже если бы прямо сейчас разверзлась преисподняя, пышущая адским пламенем, Фаина бы все равно ощущала себя в безопасности. Когда с тобой вдруг мягок человек, который прежде тебя ненавидел, мир необъяснимо меняется.
Девушка пожала плечами, откусила шаву и пошла. Ее обстреливали десятки недоумевающих глаз, но теперь это было не страшно. У нее есть надежный щит, который невозможно пробить. Больше никто и слова о ней не посмеет сказать. Яна здесь точно побаиваются.
– Так ты ее знаешь? Это твоя девочка? Прости, кореш, обознался спьяну, вот те крест! – слышалось за спиной.
– Только крестов мне тут не хватало. Лучше заткнись, пока кости целы.
– Ты только не серчай, я же правда перепутал.
– Тебе устроить проверку зрения прямо сейчас? Я могу, только потом не жалуйся.
– Значит, глаз ты на нее все-таки положил, да?
– Будь это так, я бы проводил время с ней, а не с вами.
– И то верно.
Забавный инцидент. Но и о нем нельзя много думать. Если начать анализировать взгляды, интонации, слова – это возвратит ее к прежнему состоянию болезненной чувствительности. Любую мысль, связанную с Яном, нужно гнать от себя, выжигать огнем, выводить кислотой.
Фаина без происшествий добралась до студгородка, села на спортплощадке и, ни на что не отвлекаясь, окончила трапезу, вспоминая, как сидела тут однажды, наблюдая за игрой баскетболистов, в числе которых был и Гена. Тогда они и познакомились. Жаль, что по ночам не устраивают турниров. Человеку кроме хлеба нужно и зрелище. Полуобнаженные тела молодых разгоряченных парней вполне подошли бы на эту роль.
У всего есть предел, как это ни грустно.
И даже самая длинная шаурма, сделанная Ахметом соразмерно ее аппетиту, рано или поздно заканчивается. Невообразимая печаль нахлынивает на тебя, стоит положить в рот последний кусочек и в полной мере осознать, что это конец. Ты сыт, и остается только жалобно вылакать соус со дна упаковки, а саму ее выбросить, аккуратно свернув, будто дорогое сердцу письмо.
Фаине не хотелось возвращаться, пока буянит ухажер Наташи. В том, что он все еще там, она была совершенно уверена. Он не имел привычки уходить быстро. А этаж хорошо знал его повадки.
Здесь, на площадке, царило необыкновенное спокойствие, которого в блоке сейчас не найти. Можно посидеть под деревьями, рассматривая, как льется на землю медный свет фонаря, подышать чистым воздухом прохладной весенней ночи. Тем более отсюда прекрасно видно крыльцо их корпуса. Когда бугай решит покинуть эти скорбные места, Фаина увидит его и спокойно поднимется к себе.
Интуиция не подвела – через какое-то время мужчина нервно вышел из корпуса и направился к пропускному пункту, на ходу закуривая. И как он каждый раз сюда проходит? Неужели у него есть студенческий пропуск в виде пластиковой карты? Или какие-то другие важные документы…
Шаурма приятно заполнила желудок и начала перевариваться. Это Фаина поняла, пока поднималась по ступеням. От сытости сразу навалилась прежняя усталость, зашатало. Нужен сон, глубокий, крепкий, исцеляющий, без сновидений.
