Они пили пиво из полулитровых прозрачных пластиковых стаканов, шумели, травили матерные байки, толкали друг друга и в шутку боролись, желая выплеснуть энергию. Насколько Фаина успела рассмотреть, молодых среди них не было – все бородатые, прожженные жизнью дяди, любящие ветер в волосах, скорость и дешевое пойло. Компанию им составляли дамы разного возраста и одинакового поведения.
Фаина ничего не имела против анархизма (как и любой другой идеологии), даже если бунтовал человек уже взрослый, давно переживший все градации юношеского максимализма. Наоборот, свободолюбцы любого возраста вызывали в ней легкое уважение и зависть. И пусть бы эти байкеры гоняли на своих мотоциклах всю ночь, но где-нибудь подальше от города. Людям, вне зависимости от их взглядов на жизнь, необходимо спать.
Особенно Фаине.
Толпа оккупировала стоянку, широкой волной прибившись к тыльной стене старого хлебокомбината. Оставалось несколько метров, и опасный участок будет преодолен без стычек, они даже не заметили ее. Но внимание Фаины привлек странный громкий смех, который она точно слышала прежде. Лающий.
У самой кромки байкерской тусовки девушка замедлила шаг, с тревогой рыская глазами в толпе, пока не наткнулась, словно бы пальцем на иглу в кармане, на неприятный взгляд, прячущийся среди пьяных патлатых лиц, но безошибочно устремленный в ее сторону.
Вспомнив данное себе обещание, девушка ускорила шаг. Нельзя позволять ему оказывать на себя влияние. Нельзя. Это будет катастрофа.
Не думать о выражении его взгляда.
Не думать о том, что он делает здесь среди ночи.
Не думать о том, какого черта и как давно он спелся с местными маргиналами настолько, что стал для них почти своим. Хотя это ведь логично, что Ян с ними сдружился. Рыбак рыбака видит издалека. Вся шваль собирается в одном месте. Байкеры обступали его, по-братски подливая пива и хлопая по спине. Вряд ли они знают, что Ян никогда не пьянеет. Только алкоголь впустую переводят.
Не думать об этом!
Так. Вот и спасательная шлюпка в этом внезапном океане паники.
– Доброй ночи, Ахмет.
– Фаиночка! Рад видеть. Тебе как обычно?
– Будь добр.
Нельзя думать о том, что он все еще смотрит ей в спину. А ведь придется и обратно идти мимо них – в обход слишком долго и темно. На соседней улице давно разбиты фонари, а новые лампы ставить никто не собирается – разнесут заново. Там часто торгуют всякой дурью, а темнота – отличный напарник, если ты вне закона.
– Сыра положить? – уточнил Ахмет, потому что хорошо знал: класть или не класть сыр – это у Фаины полностью зависит от настроения.
– Побольше.
Мужчина посматривал на нее, любовно раскладывая лаваш.
– Нервничаешь. Не так что-то?
– Все в норме, я просто… – она сделала глубокий вдох, – очень устала сегодня. И есть хочется.
– Ну, вторую проблему я сейчас быстро исправлю, – Ахмет пытался подбодрить ее, срезая ароматные ломти мяса с вертела, – считай, и не было у тебя такой проблемы, как голод. Не боишься ночью одна ходить? Час-то поздний.
– Будто в первый раз.
– Еще и эти сомнительные компании расповадились тут ошиваться, шайтан их забери, надоели.
– Не тебе одному.
– Но! Они потенциальные клиенты. Их много. Они пьяны. А пьян – значит, голоден, да? – Ахмет улыбался, проворно пеленая свое творение в фольгу. – Держи, красавица.
– Как всегда?
– Для тебя – всегда по одной цене.
– Спасибо. Вот.
– Ай-ай-ай, а поменьше нету?
Фаина виновато пожала плечами. Ахмет продолжил причитать, но уже отсчитывал сдачу. Она не стала пересчитывать. Они знали друг друга более шести лет, было бы оскорблением выразить Ахмету свое недоверие, ведь он добрый малый.
Сделав пару шагов в сторону, Фаина бережно откинула одеяльце из теплодержащего материала, и, когда ощутила во рту вкус хрустящего лаваша, горячего мяса и сочных овощей, все остальное потеряло смысл.
Укус, быстро прожевать, проглотить, укусить еще раз, вгрызаясь, как зверь, высасывая соус, чтобы не текло на пальцы. Одно из лучших фуд-изобретений человечества. Пожалуй, сейчас это даже вкуснее, чем все сладости мира.
Фаина ела на ходу, размышляя о том, что, когда дойдет до середины, сбавит темп и будет уже не спешить, а наслаждаться каждым укусом. Она не заметила, как вновь оказалась в гуще толпы. Зато байкеры ее на этот раз без внимания не отпустили.
Стоило ступить в зону поражения (вместо пуль были пьяные взгляды), как вопросительные возгласы посыпались из десятка охрипших глоток. Неужели еда в ее руках послужила приманкой? Или то, как она ела, выдало в ней девушку, даже со спрятанными волосами?
– Эй, солнышко, давай к нам!
– У нас тут весело, не пожалеешь.
– Вы посмотрите, какая хорошенькая.
– А мне всегда нравились дамы с аппетитом.
– Деточка, иди-ка сюда, мы тебе горло промочим.
– Выпей с нами, не уходи! Что за шавуха без пива, ну?
Последнее замечание Фаина оценила как вполне здравое. Они все только болтали, но не делали и шагу в ее сторону. Трепались. Фаина жевала, глядя строго перед собой. В руках еда, и скоро ты будешь дома. Шаг за шагом. Вот так. Уже почти все.
