Давить с чувством, с толком, с расстановкой — чтобы он почувствовал силу. Только сила, только страх перед кем-то может остановить его от совершения пакостей. Если пресмыкаться перед ним, принимать все эти панибратские обращения, улыбаться на глупые шуточки и пропускать мимо ушей различные особенности неприглядного поведения — он не встанет на твою сторону. Он всегда будет считать тебя человеком второго сорта, по отношению к которому у него нет обязательств.
А раз нет обязательств — то всегда можно и подставить, и обвинить в чём угодно.
Нет, лучше было рассориться со следователем, чем и дальше терпеть его наглость. В этой ситуации терпение не принесёт преимуществ в суде. Зато к концу общения ты будешь чувствовать себя так, будто об тебя вытерли ноги… Конечно, будь я обычным мальчиком Федей девятнадцати лет — я бы, наверно, потерпел.
Но тот Федя, которым я стал по результату совмещения двух личностей, прекрасно понимал: зарвавшегося служаку надо срочно ставить на место. Чем теперь и занимался. А заодно с интересом наблюдал, как моего визави корёжит при каждом уколе по самолюбию.
— Я прибыл для получения ваших показаний по уголовному делу, в котором вы являетесь обвиняемым… — затянул Михеев, а я внимательно слушал его, скрестив руки на груди.
Когда Павел Павлович закончил объявлять цель своего визита, я молча достал из кармана рубашки сложенный вчетверо лист и протянул ему.
— Мои показания о произошедшем, господин Михеев. Написаны собственноручно, дата и подпись поставлены. Всё согласно установленной форме, — я посмотрел на Малую, которая открыла ящик стола, достала папочку с собранными документами и протянула её следователю.
— А это материалы, касающиеся произошедшего, — холодно добавила к моим словам она. — Записи с камер наблюдения, показания свидетелей, лекарское заключение… Как видите, всё подготовлено, и вы могли просто забрать документы, как я вам и предлагала в самом начале.
— Я хотел бы задать Фе… Его благородию Седову несколько вопросов, — гаденько ухмыльнулся Михеев, забирая всё ему выданное и складывая в портфель.
Я поймал внимательный взгляд проректора и понял, что упустил что-то важное. А потом вспомнил и чуть по лбу себя не хлопнул:
— Для начала составьте, пожалуйста, опись собранных документов, — сообщил я Михееву. — И предоставьте дубликат списка.
Моя просьба следователю не понравилась, но он её беспрекословно выполнил.
— Так я могу задать вам, ваше благородие, вопросы касательно этого дела? — поинтересовался Михеев, когда я, наконец, получил и проверил свою копию описи.
— А вы уверены, что в предоставленных документах нет ответов на ваши вопросы? — удивился я.
— Я почти увере… — возмутился следователь.
— Боюсь, вы не можете такого утверждать! — возразила Мария Михайловна. — Сначала ознакомьтесь с предоставленными материалами, а затем уже задавайте вопросы.
— Мне потребуется время, чтобы всё просмотреть!.. — раздражённо заметил следователь.
— Это ваша работа, — улыбнулась Мария Михайловна. — Езжайте в своё отделение, ознакамливайтесь.
— Но я бы хотел… — следователь уже кипел и готов был взорваться, но каким-то чудом пока держал себя в руках.
— Хотели бы ознакомиться на месте? — удивилась Мария Михайловна. — Нет уж, увольте: у меня полно работы. Я вообще-то проректор училища.
— Но может… — начал следователь, явно сбитый с толку тем, как вдруг сменила поведение Малая, но снова был перебит:
— Помещения училища не предназначены для работы полиции, — отрезала госпожа проректор. — Если на этом всё, то попрошу вас покинуть наше учебное заведение, Павел Павлович.
Чтобы спровадить следователя восвояси, понадобилось ещё пять минут. И только когда Марии Михайловне доложили, что гость уехал, она, наконец, свободно выдохнула:
— Думала, убью его… — призналась Малая.
— Мерзкий человек, — согласился я.
— Федя, под тебя, похоже, будут копать, раз такого прислали!.. — тяжело вздохнула проректор.
— И что, у них может получиться? — поинтересовался я.
— Только если надавят на судью. Но не переживай: ты всё равно можешь подать на повторное рассмотрение дела, — Мария Михайловна устало прикрыла глаза и помассировала веки. — Но тогда уже тебя будут держать в заключении. И это плохо… Ладно, иди, завтракай. А потом на занятия. Буду ждать тебя в павильоне.
В столовую я шёл в преотвратнейшем настроении. Такое бывает, когда столкнёшься с чем-нибудь гадким и никак не можешь забыть, раз за разом прокручивая в голове произошедшее. И в таком настроении я пребывал ещё несколько часов, пока дела и заботы не затянули и не стёрли из памяти отвратительный эпизод.
Я надеялся на то, что следователь больше не захочет приезжать в «Васильки», а встретимся мы с ним исключительно на суде. Но только время могло показать, суждено ли моим надеждам сбыться.
— А, Павел, проходи, — Семён Татьевич Бродов оторвался от изучения доклада, присланного из отдела экономических преступлений, и указал подчинённому на кресло.
