— К тому, что Тьму ведь нельзя одолеть обычным оружием, — проговорил я, вспомнив первые дни нашествия на границе. — На каждое изобретение людей она отвечает изменением. На каждое новшество — своим. Человечество проигрывает, Иван Иванович. И уже проиграло бы, если бы не двусердые. А чтобы победить — нужно понять, что такое Тьма.
— Возможно… Но не думаю, что вам дадут доступ к таким документам. Впрочем… Знаете, Фёдор Андреевич! — Иванов даже скорость сбросил. — Никто всерьёз этот вопрос не изучал, хотя многие и пытались, признаюсь честно… Есть предположения, теории, выдумки… Однако нет твёрдых знаний. Если сможете что-то понять — это тянет на подвиг. А если решите поделиться сведениями, награда будет поистине царской… Только, пожалуйста, не идите по пути дальнего родича вашей однокашницы Василисы! Иначе это будет очень неприятно для всех…
— Вы про Булатова?
— Про него, черта языкастого, про него… — подтвердил Иванов. — Он узнал многое, спорить не буду… И как он использовал эти знания? Просто вбросил их в общество: поднял панику, умножил страхи… И отошёл в сторону. Вы знаете, чего он требовал от всех богатуров? Пройти ещё один кризис и попытаться победить Тьму.
— Нет… Значит, вот какие у него были выводы? — удивился я.
— Именно так! При этом он не решился пройти даже свой последний кризис. Сказал, что на этом всё закончится, а ему хотелось бы ещё пожить…. — Иванов рассмеялся. — Легко требовать от других, чего не можешь сделать сам, да?
— А какого самого высокого ранга достигали «неудержимые»? — вместо ответа спросил я.
— Восьмой. То есть витязь, — коротко ответил Иванов.
— Я смогу ознакомиться с документами о таких, как я?
— Всё зависит от государя. Если разрешит — сможете, Фёдор Андреевич. Нет — значит, нет… Рюриковичи знают очень многое, но редко делятся закрытыми знаниями. Попытайтесь… И, главное, помните: если сегодня вам отказали, это не означает, что завтра снова откажут. Государь и его род следят за каждым двусердым. И если увидят, что вы можете принести пользу с помощью какой-либо из тайн, которые они хранят — эти тайны вам откроются.
— Как я понимаю, вы рассказываете мне про «неудержимых» с их разрешения, да?
— Всё верно, Фёдор Андреевич, — согласился Иванов. — Когда-то я и сам далеко не сразу получил разрешение ознакомиться с вопросом… А вот теперь получил разрешение поделиться сведениями с вами…
— Но они не полны? — кивнул я.
— Рассказал всё, что вспомнил, а забываю я редко… — Иванов припарковался рядом с очередным зданием, на этот раз отделением Тёмного Приказа. — И всё же отчёты я читал очень давно.
— Это понятно… — кивнул я.
Трубка в кармане Иванова зазвонила. Достав её, он посмотрел на экран, нахмурился и ответил:
— Слушаю вас… Где обнаружили?.. Почему об это сообщаете вы?.. Ясно… Благодарю… Немедленно выезжаю! — Иванов отбил вызов и посмотрел на меня. — След нашего беглеца нашёлся.
— Юг? Запад? — сразу подобравшись, уточнил я.
— Нет… Хвалынь! Он ушёл на север: успел добраться до Волги, а дальше отправился посуху, — Иванов отъехал от бордюра и развернулся. — Вот только сообщило мне об этом тайное крыло ПУПа! Не местная полиция, которая обо всём знает, между прочим, а ПУП! Чтоб их всех!..
— Своячничество? Незаконные одолжения? Вор на воре? — усмехнулся я. — Да, Иван Иванович? Ведь люди — как вы говорите, единоличники…
Опричник скосил на меня взгляд, но промолчал, будто ставя галочку в голове.
— Я верно понимаю, что нашли лодку? — я уже не мог держаться от вопросов, во мне проснулся профессиональный интерес Андрея. — Давно?
— Да… В шесть утра! — легонько хлопнул по рулю рукой опричник.
— А скоро уже десять… Мы отстаём на четыре часа. Полиция замалчивала находку. Просто великолепно!
— Согласен, — кивнул Иванов. — Но мы его догоним. К слову, хозяина лодки отравили. Его труп, насколько я успел понять, тоже найден.
— Как я и думал… Не ради себя, а ради внука… — вздохнул я. — Что будет с его семьёй?
— Да ничего… По закону, они ни при чём! — хмыкнул Иванов.
— Вы могли решить иначе, — я не спрашивал, а утверждал, потому что был в этом уверен.
— У меня нет задачи добивать людей, которые пошли на преступление из нужды… — хмуро ответил Иванов. — Я вас услышал вчера, Фёдор Андреевич… И сегодня ваш тяжёлый вздох по этому поводу оценил. Поэтому не буду настаивать на аресте семьи предателей. Но, скажу честно, для них погибший рыбак будет героем. Тем, кто спас семью ценой предательства. А значит, когда-нибудь его внук рискует повторить этот «подвиг».
— Или решит никогда так не поступать… — возразил я, глядя на мелькающие мимо дома.
Машина неслась в сторону гостиницы на бешеной скорости.
— Боюсь, скорее, будет так, как я сказал. Но никуда ссылать эту семью я не стану, пусть живут… — негромко подытожил Иванов.
Автомобиль с заносом затормозил перед входом в гостиницу:
— Собирайтесь, Фёдор Андреевич. Едем в Хвалынь!
