Шаги становятся тяжёлыми, ноги как будто схвачены ледяными оковами. Но я продолжаю идти вперёд, борясь с холодом внутри. Знаю, зачем он так поступил. Всеволод хочет сделать меня своей женой, чтобы спасти. Спасти от чаши князя, что ждёт бересту с моим именем. Его предложение – последняя нить, которая может избавить меня от участи попасть в чёрные лапы Чернобога.
Стою здесь, в замёрзшем лесу, окружённая белым снегом. Сердце моё сжато стыдом за то, что я убежала. И я не смогу теперь вернуться.
Мои размышления охватывают меня, как снежная буря, и я теряюсь в вихре собственных чувств. Ведь всё произошло так внезапно, словно снежный сугроб обрушился на меня, когда я была не готова. Страх и неуверенность клубятся внутри, как метель, затмевающая разум.
Теперь, в этом холодном лесу, я смотрю на свою тень и задаю себе вопросы, на которые нет ответов. Стыдно, что моя решимость не выдержала испытания, что я поддалась течению, словно лёд, треснувший под натиском. Мне стыдно перед отцом и лучшим другом, чьи лица теперь будут смотреть на меня с осуждением.
Решаю, что только когда солнце уйдет за горизонт, а первые звёзды начнут мерцать на небесах, я вернусь в деревню. Тогда моё имя уже будет записано старейшинами и войдет в чашу принятия решений.
В моей душе сражаются страх и решимость, и я понимаю, что путь обратно будет трудным. Моё имя должно быть записано на бересте, и никак иначе. В этой чаше, на решете судьбы, где смешиваются имена невинных девушек, должна быть отпечатана и моя судьба. Это единственный шанс спасти моих сестёр. Если вдруг, по капризу богини судьбы, решится, что кто-то из моих сестёр должен стать живой жертвой, я готова встать на их место.
Я не могу больше терпеть этот холод. Всё тело дрожит, а пальцы рук как будто отпали, я не чувствую их. Сила тёмного леса, словно невидимые руки, тянет меня в объятия сна. Усталость обвивает моё тело, заставляя веки слипаться.
Опираюсь спиной о ствол дерева.
Желание спать становится непреодолимым. Я сажусь прямо на снег, позволяя ему охладить вдруг ставшим горячим тело. Безразличие к холоду заменяется лишь желанием освежиться. Снимаю с себя одежду. Она, как огненные облака, окутывает мою кожу, не давая ей дышать. Щёки горят, и тело горит внутри, вспыхивая от жара и усталости.
Открыть глаза уже становится невозможным. Силы уходят. Руки невольно сгребают снег, прохладный и мягкий, и я прикладываю его к горячим щекам, пытаясь пробудиться.
В момент, когда тьма охватывает моё сознание, я слышу стук копыт. Взгляд, несмотря на усталость, ищет источник звука. Тени вокруг меня сгущаются, но я не могу разглядеть, что происходит в этом мраке.
Внутри меня пылает пламя. Тело охвачено жаром, который неотступно пронизывает каждую клеточку моего существа. В этом вихре безумия я позволяю нахлынувшим эмоциям взять верх. Мои руки, словно действуя самостоятельно, медленно поднимаются к краям влажного платья. Ткань прилипает к коже, но я, несмотря на все размышления, решаю снять её.
В этот момент, когда моё обнажённое тело сталкивается с прохладой ночного воздуха, раздаётся крик:
– Зоряна!
Это крик князя, который, спрыгнув с коня, укрывает меня своим тёплым кафтаном. Его возглас пронзает мрак ночи, и волна тепла от его одежды окутывает меня, предлагая приют от внутреннего пламени и холода внешнего мира.
– Замёрзнуть насмерть вздумала? – злится он. Его слова звучат как укор.
Не могу открыть глаза, словно они склеились вместе с веками.
– Мне просто стало жарко… – шепчу, ощущая на себе тяжесть его взгляда.
– Не учил тебя отец, что всегда перед смертью в холоде сначала телу становится жарко? – продолжает он, и его голос, наполненный напряжением, пронзает тишину ночи.
Он тревожно прикоснулся к моему лицу, стремясь прогреть мою кожу, и аккуратно убрал волосы, чтобы они не мешали.
– Простите, мой князь…
– За что мне прощать тебя? За твою глупость? – резко произнес князь. Его голос звучал сурово и недовольно.
Грубость отражается в каждом его слове, бьющем, как ледяной ветер. Я пытаюсь открыть глаза, но слабость не позволяет.
– Ты ведь не младенец, чтобы не знать, что холодная ночь в лесу может стать твоим последним часом! Что тебе в голову пришло? Ставить себя под угрозу из-за какой-то внезапной свадьбы? Ты подумала хоть на мгновение о том, как это отразится на твоей семье?
Молчу, ощущая упрёк в каждом его слове.
– Тебе следовало бы быть разумнее.
Князь, качаясь от пьянства, решает поднять меня на руки. Первый подъем кажется уверенным, но затем его равновесие нарушается, и мы оба падаем в мягкий снег.
– Черт возьми… – ругается он, когда мы встречаем белое пушистое покрывало. В его голосе звучит злость, словно ледяной ветер.
Теперь нас окутывает снежное покрывало, а князь, ворча, пытается выбраться из белого замеса, который мы создали своим неудачным падением. Он, все еще бормоча, пытается встать, но пьянство делает своё дело, и он неловко ворочается в снегу. Лежа рядом с ним, я чувствую, как волосы смешиваются с белоснежными хлопьями, создавая картины, которые могли бы родиться только во мраке ночи.
