Навек запомнилось суммарное ощущение от спектакля – революционно-праздничное. Ни до, ни после ни один спектакль, в том числе "10 дней, которые потрясли мир", лично у меня не вызывал такого гипнотически-возбужденного стремления к действию. Редкостной силы был спектакль. Недаром его так испугались культурчиновники. "Не пущать!" – хотели! Не вышло: в то время ещё мог сработать обходной манёвр: в 22 часа, в Фонд Мира…
Пишу эти записки для себя, для друзей, но втайне надеюсь, что когда-нибудь их прочтут те, кто лучших таганских, любимовских спектаклей не видел и не увидит. Сегодня "Антимиров" уже нет в репертуаре. Хотя спектакль прошёл больше 600 раз (юбилейные – с участием автора), магнитофонные записи его сохранились в единичных экземплярах. Моя – невысокого качества любительская запись 1974 – года после смерти Володи Высоцкого обошла полтеатра. Но ведь не Высоцким одним жива была и сильна была Таганка! Поэтому про таганские "Антимиры" как спектакль ключевой и революционный постараюсь рассказать здесь как можно подробнее.
Фамилии исполнителей (а состав был не один, в афише 600-го спектакля число 600 в скобочках стояло лишь возле фамилии В.Смехова) указываю те, кто больше всего запомнился в каждом конкретном фрагменте. Спектакль и после того, как отпала необходимость играть его строго "В Фонд мира", неизменно начинался в 22.00 (кроме редких утренних спектаклей – при Любимове Таганка так и не поставила ни одного детского спектакля). Шли "Антимиры" полтора часа плюс-минус пятнадцать-двадцать минут, в зависимости от состава и "начинки" – со временем "Антимиры" станут спектаклем открытой формы, содержимое его будет меняться (частично!) по мере того, как менялись и театр, и автор. Но об этом – позже, сначала о спектакле в начальном – образца 1965 года – его варианте. Подспорьем памяти будет единственная в своем роде книга. О ней два слова.
Первую мою книжку "Антимиров" зачитали родственники. Году в 1971-72-м в фойе Ленинградского БДТ кудлатенькая киоскерша продавала всяческую театральную литературу, в том числе и ротапринтные реперткомовские малотиражные издания, больше всего похожие на амбарные книги. Была среди них и книжица "Антимиры. Сценический вариант Московского театра драмы и комедии", тираж – 500 экземпляров. Не знаю, сколько их сейчас сохранилось, но мой, купленный в тот день, – единственный. Его грязно-желтая бумажная обложка изменена: наклеены куски "антимирной" таганской программки (куда более симпатичной), и вся она испещрена автографами дорогих мне людей – тех, кто делал этот спектакль: Любимова, Вознесенского, Высоцкого, Спесивцева, Демидовой, Кузнецовой, Додиной, Смирнова, Соболева, Жуковой… Есть и слегка развёрнутые подписи: "XX век, А. Васильев" – в продырявливаемом сигаретой (как в спектакле) воздушном шарике; "На дружбу с Таганкой" – Валера Золотухин; простое "С уважением" – Зина Славина; "Володе Стаганцо" – это, конечно, шкодничает Венечка Смехов.
Сыну велено после меня отдать эту книгу в музей Таганки. Если, конечно, будет Таганка и будет музей. А нет, так в Бахрушинскнй.
Откроем же уникальную эту книжку, поставим на магнитофон десятилетней давности запись и память поворошим. Итак, треугольная груша на сцене, тусклый свет, двинулись тени обоего пола – хоть и в брючках и в свитерках все, но очень уж скрывать женские прелести у таганцев не было принято. Недаром же Андрей Вознесенский начертал углем, дегтем или черной тушью на стене любимовского кабинета:
Все богини –
как поганки
перед бабами
с Таганки!
(Пунктуация и разбивка лесенкой – моя, но мне кажется, что Вознесенский написал именно так. Впрочем, пока это ещё можно проверить.)
Щиты с графическими портретами но бокам – важная деталь сценического интерьера. Минуту спустя после начала представления мальчишка-травести разломает их по вертикали. И соединит заново – по-наоборотному! Линия нимба совпадет с линией космического скафандра, будущее с прошлым зримо пересекутся. Пересекутся они и в нас.
После "Марш под музыку!" (а подавал эту команду Высоцкий) двинутся фигуры, перестроятся. Лица – в зал, и торопливый речитатив хором:
Дышит время,
разинув урны,
избирательные и мусорные!
Микрофоны и объективы
Всё фиксируют
объективно.
Это будет не эпатаж –
а протокольный репортаж!
Чертёнком вывалится из группы втором таганский пацан Люсеньки Комаровской. Он в смешной кепке, скрывшей девчоночьи её волосы, лукавый, какими бывают только актрисы. Он перемешает, сместит времена на портретах, он и будет гидом нашим, связывая напрямую в единую цепь спектакля самостоятельные, вроде бы, стихи. Но недаром же составили они одну книгу! И это тоже урок Таганки.
После шкоды, учинённой Комариком, врубается фонограмма. Гулко, надрывно звучат "ритмы века". Ритмы Рока? Нет, всего лишь "рока", – рок-н-ролла. И текст стихотворения "Рок-н-ролл", положенного на музыку, исполняется опять-таки хором:
… Мы – продукты
атомных распадов,
За отцов
продувшихся
расплата,
Рок-н-ролл
танец роковой…
