А стоило только приоткрыть один из мешочков, как сразу же стало понятно, что я нарвался на неприятности. То есть все это могло бы быть большой неприятностью, если бы это обнаружил кто-то другой, потому, что в мешочках оказался золотой песок. В принципе его появление было вполне объяснимо. Скорее всего, кто-то из боевиков, сейчас спросить их об этом уже не выйдет, решил позаботиться о своем будущем, и припрятал пару мешочков из общей кучи награбленного лично для себя. Видимо он-то и находился за рулем грузовика. А куда можно их спрятать? Под сиденьем, или где-то в другом месте кабины, найдут и еще надают по ушам, свои же товарищи. Поэтому оттянул боковую стенку облицовки двери, и сунул туда. Заодно припрятав там же пистолет скорее всего снятый с бравого сержанта Рахмани. И если бы все это было положено достаточно аккуратно, а не второпях, наверняка, я бы этого не нашел.
Правда именно сейчас, передо мною встал вопрос. Как объявить о своей находке. Причем, как сделать так, что пистолет мною был обнаружен, и более ничего не было. Ну не настолько же я идиот, чтобы за просто так отдать найденное золото. Подумав, прикинув так и этак, я сложил все обратно, и закрепив боковую панель как раньше отправился домой, чтобы отдохнуть. Тащить эти мешки к себе домой прямо сейчас, было несколько опрометчиво. А вот на следующий день вполне можно выбрать какое-нибудь местечко, и я даже предполагал, какое именно и припрятать мешочки именно там. До конца контракта, я все равно не смогу ими воспользоваться, а вот после окончания, вполне. Тем более, что у меня был выбор, после окончания контракта, можно было отправиться во Францию самолетом, или на каком-нибудь плавучем сухогрузе. А если учитывать, что я собирался не возвращаться во Францию, а по программе эмиграции отправиться в Канаду, причем оформить все это можно было здесь, то сухогруз ходивший в ту сторону пришелся бы мне, как нельзя кстати.
На следующий день, так я и сделал, заодно на всякий случай посмотрел и под облицовку второй двери справа, но там было пусто. А мешочки засунул под один из мостов, находящихся в джунглях, по которым я ездил в сторону карьера. А вот вернувшись назад, подхватил пистолет и отправился в штаб полка, где изложил свою версию его находки. Это действительно оказался пистолет бравого сержанта, и как я, предполагал еще вчера, грузовик, разумеется с моего согласия, и в моем присутствии был тщательно осмотрен военными. Правда больше ничего не нашли, но и хорошо, что все этим и закончилось. Зато ко мне никаких претензий. Обнаружил, честно сдал, даже спасибо сказали.
Последний год контракта, прошел без особых происшествий. Всю последнюю неделю, заранее оформив документы на эмиграцию в Канаду, я добивал свой контракт, никуда не высовываясь, и лишь в один из последних дней извлек из тайника оба мешочка с золотым песком, и перетащил их в свою квартиру. Там разделил на несколько частей, и распихал по чемоданам, среди закупленных местных сувениров. В последний день устроил отвальную, причем настолько шумную, что на следующий день, меня буквально загрузили на теплоход, как какой-нибудь багаж. Я был просто не в силах передвигаться самостоятельно. И я отправился в плавание до Квебека, куда и направлялось мое судно.
Две недели плавания, пролетели как один день. Садясь на теплоход, я заранее готовился скучному препровождению времени, где единственным развлечением будет бар и телевизор. Причем наверняка по телевизору будут крутить старые боевики и мелодрамы. Первое еще ничего, а от второго будет нещадно сводить рот в оскомине. Мои ожидания не оправдались, и я был этому только рад. На судне оказалось порядка пятидесяти кают для пассажиров, и в итоге, почти сотня человек, отправляющихся кто на отдых, кто по делам, а для кого-то этот переход, стал своеобразным круизом.
Конечно никаких экскурсий здесь не организовывали, но в любом порту, куда судно заходило по расписанию, можно было свободно сойти на берег, прогуляться по твердой земле, а если теплоход стоял достаточно долго, то и посмотреть местные достопримечательности. Мой французский паспорт, и оформленная виза в Канаду, не вызывала ни у кого никаких возражений. И я спокойно спускался на твердую землю в Доминике и Гваделупе, Доминиканской республике и Джексонвилле. Нью-Йорк, я пропустил. Стоянка предполагалась не дольше шести чесов, и потому особенно не разгуляешься. Желание увидеть статую Свободы, осуществилось с борта судна, которое проходило мимо нее, в каких-то пятистах метрах. Конечно через бинокль, но и этого оказалось достаточно. К тому же, как раз в этот день шел дождь и покидать свою, ставшую за время пути такой уютной собственную каюту, совершенно не хотелось.
