— Чёрт с ними. Сами разберутся, — бросил он и вернулся к карте, следом делая несколько пометок в блокноте. — Наша армия вполне успешно давит противника и без их помощи.
Работа в штабе продолжилась. Переговоры по рациям сливались в фоновый шум, офицеры обрабатывали данные и обменивались информацией. Всё шло своим чередом, пока один из наблюдающих за операцией офицеров не вскочил со своего места, уставившись на монитор.
— Джевдет-паша! Вам нужно срочно… шайтана родственник! Что он делает⁈
Генерал обернулся, его взгляд остановился на экране, где разворачивалось нечто невообразимое: бронетранспортёр, который до этой минуты бойко сокращал расстояние с вражескими окопами, внезапно резко остановился и, повернув дуло, начал прицельный огонь по турецким солдатам.
— Что за… — начал было генерал, но замолчал, когда к ужасу наблюдавших аналогичное поведение стали демонстрировать и другие машины. Танки, бронетранспортёры и военные пикапы с пулемётами на кузове — вся техника, казалось, взбунтовалась и перешла на сторону врага. Турецкие солдаты гибли десятками под огнём своих же боевых товарищей.
— Что происходит⁈ — выкрикнул один из офицеров, его лицо побледнело.
— Они сошли с ума⁈ — вторил ему другой, нервно жестикулируя.
В палатке началась паника. Радисты сбивчиво кричали в эфир, офицеры хватались за головы, а кто-то просто стоял, не в силах оторвать взгляда от экрана. Джевдет-паша замер, приоткрыв рот. Его глаза беспомощно блуждали по монитору, где разворачивалась сцена настоящей мясорубки. Армия, которую он так тщательно готовил к этому наступлению и которая так хорошо себя показала днём ранее, снося все вражеские кордоны, теперь уничтожала сама себя.
Через несколько секунд генерал всё-таки вышел из оцепенения. Его голос прозвучал резко и громко:
— Свяжи меня с центром, быстро!
Радист в панике схватился за наушники, пытаясь выйти на связь. Но доложить о происходящем мракобесии генералу сегодня была не судьба — в этот момент никто из присутствующих не обратил внимания на гул в небе, которым оказался звук летящей на их головы тяжёлой авиабомбы.
Бабах!
Земля под палаткой вздрогнула, а оглушительный взрыв уничтожил всё в радиусе двух десятков метров. Огненный шквал и разлетающиеся обломки поглотили штаб, который ещё мгновение назад был сердцем турецкой армии, превращая его в укрытые пеплом хаотичные руины.
Слабый свет одиноких фонарей и вспышки отдалённых взрывов выхватывали из темноты детали изуродованного ландшафта: проржавевшие останки машин, вывороченный грунт, расщеплённые стволы деревьев. Сверху, вместо снега, на опустевшие улицы пригорода оседала серая пыль, которую при каждом залпе поднимал в воздух очередной взрыв. Несмотря на то, что зима здесь не была суровой, холод ночи проникал под одежду, заставляя немного поёжиться. Впрочем, вполне возможно, свою работу уже начал княжич Белорецкий, присутствие которого обещало гостям особый приём.
Грязные чёрные поля тянулись от окраин города вплоть до далёких горных склонов, которые в ночном полумраке казались не больше, чем смутными силуэтами. Полосы сухой растительности словно пронзали обугленную землю, напоминая о том, что здесь когда-то было по-другому. Там, где ещё сохранились дороги, ветхие деревья торчали вдоль обочин, вздымаясь изломанными ветками к чёрному небу.
Сквозь какофонию бесконечных звуков, состоявших из пулемётных очередей и разрывов артиллерийских снарядов, до меня доносилось монотонное жужжание дронов. Они кружили над руинами и раздробленными улицами, почти сливаясь с мраком вступившей в свои права ночи. Время от времени яркие вспышки взрывов окрашивали небо в оранжевые тона, на несколько мгновений высвечивая искаженную линию горизонта.
Постройки в пригороде, раскинувшиеся по обе стороны от этих полей, уже сейчас выглядели далеко не самым лучшим образом: разбитые окна, уничтоженные крыши и развороченные дворы напоминали декорации фильма об апокалипсисе. Ближе к окраинам, среди брошенных домов тускло мерцали несколько уцелевших уличных фонарей, свет которых был едва заметен сквозь завесу дыма. Заправки с опустевшими колонками, покосившиеся частные дома с пробитыми стенами — всё здесь говорило об идущей войне, принёсшей вместе с собой горе и разруху. В воздухе витали запахи пороха, железа и гари, смешанные с казалось бы уже повсеместным запахом пыли.
Я стоял на крыше десятиэтажного здания, держа в руках бинокль. Взгляд фиксировал движение на подступах к городу, где наши бойцы держали оборону, а мои демоны, захватывая экипажи вражеской техники, поворачивали её против своей же армии. Столбы чёрного дыма и вид хаотично мечущихся турецких солдат наполняли меня странным удовлетворением. Враги явно не ожидали, что их машины станут инструментом их же уничтожения.
