Через несколько минут лагерь и вовсе ожил. Турки начали стягиваться ближе к центральной точке, пытаясь согреться у костров. Многие разбредались по машинам, заводя технику, другие — по немногочисленным палаткам, внутри которых имелись печки.
Ещё через десять минут влияние Белорецкого на погоду в этом ущелье стало достигать пика. Даже здесь мороз впивался в каждую частицу воздуха, потихоньку пробираясь под одежду. Уверен, что для врагов это ощущалось в разы сильнее.
— Вот тебе и сигнал, — заметил Андрей, опуская руку с биноклем.
— Вижу, — подтвердил я, переводя взгляд на одну из сторожевых вышек. Часовой на ней прыгал на месте, пытаясь согреться, его винтовка покачивалась в руках.
— В целом, это только начало, — продолжил Андрей, его глаза загорелись холодным блеском. — Через час они будут проклинать это место.
Я усмехнулся, ощущая, как волнение уступает место удовлетворению.
— Нет, час мы ждать не будем, — качнув головой, бросил я. — Я к тому времени сам окоченею, — и следом добавил уже в рацию, до сих пор не издавшую ни звука. — Всем приготовиться.
Следом отдав ментальный сигнал к атаке для бесов, я коротко взглянул на Андрея и кивнул. Он поднял руку, и температура, казалось, упала ещё ниже.
— Может, мы вернёмся в штаб, а ты тут просто всю долину заморозишь, и всё на этом? — качнув головой, бросил я.
Один из моих демонов, находившихся во вражеском лагере с термометром в руках, докладывал об экстремальных минус пятидесяти пяти…
— Нет, слишком большая площадь.
Долина, на которой располагалась захваченная врагом база, была длиной чуть меньше километра, тогда как по ширине достигала не более трёх сотен метров.
В этот момент в небе над лагерем появились мои демоны. Тёмные силуэты, стремительно проносящиеся сквозь облака, несли с собой смертельный груз — авиабомбы, склад с которыми они заранее устроили в соседнем ущелье.
Бабах!
Бабах! Бабах! Бабах!
Первая бомба упала с оглушительным взрывом, озарив ущелье ярким светом, разорвав землю в центре лагеря и вызвав шквал разрушений. Турки закричали, но их голоса заглушались гулом разлетающихся обломков. Паника охватила лагерь. А затем, спустя несколько коротких мигов, взрывы стали звучать без остановки. В разные стороны летели тела солдат, словно игрушечные фигурки, крики которых утопали в хаосе. Покорёженная техника, переломанные металлические конструкции и куски скальных пород смешивались с асфальтом, снегом и наконец — поражающей частью этих самих бомб, следом же с бешеной скоростью разлетаясь по всему ущелью. Огромные огненные столбы поднимались к небу, обрушивая вниз дождь из горящих тканей, железа и человеческой плоти.
Я поднял руку, и пространство ущелья мгновенно погрузилось во мрак. Чёрный дым, густой и плотный, словно одеяло, накрыл лагерь, лишая врагов видимости и любой надежды на спасение. В этой темноте начался настоящий ад. Стихийные заряды, выпущенные нашей сборной диверсионной группой, бесконечной лавиной обрушились на позиции врага. Огненные шары, ледяные пики и сгустки сжатого воздуха вспыхивали в дыму, подвергая испытанию всё на своём пути. В ущелье стоял невероятно оглушительный грохот, разрывающий тишину ночи на многие километры вокруг.
Демоны продолжали сбрасывать бомбы, их визгливый свист разрезал воздух, за которым следовали разрушительные взрывы. Некоторые солдаты врага, каким-то чудом сумевшие сориентироваться и выбраться из этого пекла, сталкивались с другой преградой — мои бесы, перекрывшие выходы из ущелья. Тёмные на пару с носившимися по округе ежами безжалостно уничтожали беглецов.
Я находился на одной из вершин, безучастно и хладнокровно наблюдая за творившимся хаосом, скрупулёзно оценивая, где ещё необходимо ударить, и координируя своих людей, изредка на пару мгновений убирая чёрный дым, позволяя им немного оглядеться. Рой моих светлячков витал по ущелью, не вступая в бой — сейчас для этого ещё слишком рано.
Когда запас наших бомб наконец-то иссяк и взрывы стихли, я приказал бесам зачистить лагерь от выживших одарённых, игнорируя обычных солдат, если таковым каким-то чудом удалось пережить этот ад. Ещё через минуту, усилием воли я окончательно убрал чёрный дым.
Лагерь турецкой армии просто перестал существовать. Земля была усеяна обломками техники, развалинами некогда имевшихся тут зданий и телами чужих на этой земле людей. Воздух был густым от пыли, дыма и запаха горящей плоти. Обугленные останки машин дымились, издавая тихий треск, местами горели и скалы…
В этот момент я отметил как с соседней скалы вниз спустились Святогор и его отряд, которых тут же решили поддержать люди Белорецкого, а затем и Степан с Максимом. Парни явно не желали отсиживаться сверху и хотели довести начатое до конца.
