Но хан’ри стремительно исчезала в неоновом свечении, обволакивающем её, словно яркий саван. Лишь когда она совсем пропала, Ретт почувствовал, как сначала ослабело, а затем вовсе исчезло гипнотическое влияние глаз отверженной.
Теперь он мог двигаться. Но куда она ушла? Улица была пустынна, лишь редкие прохожие, натыкаясь на странного человека, стоявшего столбом посреди дороги, торопились поскорее уйти, нервно оглядываясь.
Ретт поднял руку и прижал ладонь к груди, снова ощутив амулет.
Откуда-то донёсся звук сирены патрульного гравимобиля. Андроид обернулся и увидел режущие глаза отблески вдали. Он попятился, затем развернулся, перешёл на бег и скрылся в тёмном проулке. Не хотелось попасться в таком состоянии патрулю: пристанут, и поди потом объясни, что ничего не замышлял.
Ретт не помнил, как вернулся к себе. Он всё думал о словах отверженной, дотрагивался до кулона, и каждый раз этот простой жест как будто успокаивал.
Ночью, лёжа на своей кровати, андроид не мог уснуть. Он не стал опускать шторы на окнах, и сквозь мутное стекло в комнату с улицы лился зеленоватый неоновый свет какой-то огромной вывески.
Ретт сел, откинувшись на подушку, приставленную к спинке кровати. Он вертел в пальцах талисман, сильно нагревшийся от тепла его рук. Круглый алый кулон внезапно напомнил кляксу крови. Кончик пальца скользил по зазубринкам в нижней части.
Чем больше Ретт размышлял о странной встрече посреди улицы, тем больше ему казалось, что всё случившееся – плод его собственного воображения. Слишком неожиданно и необычно это было. Неужели хан’ри действительно могут видеть будущее? Отверженная назвала его точно так же, как Шира на «Афелии» перед вылетом на Экстремум. А что, если женщины хан’ри просто были знакомы?
Могла ли она предсказать, что Ретт найдёт Гмар-Тиккун? Никакой конкретики, одни вопросы! Ретт со злостью ударил кулаком по постели. Ерунда! Дался им этот Гмар-Тиккун! Весь город на ушах из-за него стоит.
Да и вообще, чего он так разволновался из-за слов какой-то уличной отверженной? Можно ли ей верить, кто даст гарантию, что она не сумасшедшая? Ретт никогда прежде не видел её. Нужно спросить у Ширы, не знает ли она эту хан’ри с улицы. Узнать бы имя отверженной…
Ретт повернулся набок, зажав талисман в ладони. Он почувствовал себя беззащитным и неспособным что-либо сделать.
Ненависть. Злость. Гнев.
Как же бесило, что он ничего не мог вспомнить. Перед глазами вставала стена мрака, на неё раз за разом натыкались мысли. И это навсегда. Ретт тяжело вздохнул. Вдобавок он вдруг почувствовал себя одиноким: не с кем было даже поделиться своим беспокойством. Это чувство потащило за собой презрение к собственной слабости. Андроид закрыл глаза. Он устал. Вот бы поскорее уснуть.
Но в поверхностный сон Ретт провалился лишь под утро, когда зелёный огонь вывески немного растворился в сером утреннем тумане.
Дрёма эта была беспокойной и тревожной. Снились тёмные городские улицы, по которым он плутал, как по лабиринту. В конце концов, свернув на одну из них, вдалеке он увидел ту самую хан’ри. Андроид бросился к ней, но догнать так и не смог: отверженная всё равно как будто оставалась на расстоянии.
Ретт бежал и бежал за ней, пока Экстремум не исчез в чернильном мраке. И тут из темноты неожиданно появилась хан’ри. Что-то шепча, она бросилась на него. От неожиданности андроид проснулся. Накрыв голову одной из подушек, Ретт снова закрыл глаза и отвернулся к стене, чтобы свет не мешал спать. В этот раз заснуть получилось почти сразу.
Андроид опять проснулся, когда ядовитый свет вывески снова начал ярко освещать комнату. Похоже, Ретт проспал почти сутки. И хорошо, потому что мучившие чувства немного отступили. Он поднялся с кровати и направился в душ. Подставляя лицо тёплым струям воды, Ретт чувствовал, как проясняется сознание.
Размышления снова коснулись встречи с хан’ри. И тут андроид понял, почему так странно отнёсся к встрече с какой-то уличной сумасшедшей: её слова о возможном будущем каким-то образом относились к прошлому, которого он лишился. Он только сейчас подумал об этом. Должно быть, хан’ри узнала его, возможно, они встречались до чистки. Что, если Ретт всю жизнь положил на поиск Гмар-Тиккуна, а хан’ри как-то помогала ему?
Он вышел из душевой кабины и набросил на плечи полотенце. Голозеркало, висящее над раковиной, запотело и отражало невнятные образы. Андроид протянул руку и вытер поверхность, чтобы ясно увидеть в ней себя. Если бы так же легко можно было прояснить и память! «Отмеченный кровью». Ретт коснулся своих фиолетовых волос, уже давно ничего не напоминало о позорной метке дичи, за которой охотились гвардейцы.
Если хан’ри и правда знала его, надо её найти и расспросить. Искать кого-либо на Экстремуме – всё равно что искать метеорит, затерявшийся в глубинах космоса. Но можно начать с района, где они с отверженной вчера встретились. Наверняка местные бедняки её знали, хан’ри нечасто встречаются на улицах.