Двери обители искусства распахнулись, выпуская их и ещё нескольких посетителей, и за миг до того, как Кира перешагнула порог, человек в оранжевом жилете извлек из-за спины длинную трубку. Выглядело так, будто рыцарь вынимает меч из ножен перед битвой с драконом. Кира ухмыльнулась своему сравнению, повернулась было к Эмме поделиться и увидела, как Доминик обнимает ее, прикрывая. Что произойдет дальше, она поняла в процессе. Рефлекторно успела отвернуться, пригнулась, и уже снизу наблюдала, как чудесное светло-горчичное пальто вампира покрывается красным. Не без иронии подумала, что не только курткам, купленным в этом городе, тотально не везет, и порадовалась, что надела простенькую «Gap» на прогулку в Арт-Институт.
Заряд свободы самовыражения, пришедшийся на них и еще троих посетителей, иссяк через минуту. За эту минуту Кира успела найти пусть слабое, но укрытие от краски, за стойкой с журналами. Когда в поле зрения появилась протянутая рука она не сразу поняла, что это Доминик проявляет галантность.
— С вами все в порядке? — спросил он, помогая ей подняться.
Кира взглянула на отражение в стекле дверей и усмехнулась. Доминик был окрашен с правой стороны, она с левой. Отражения дополняли друг друга, превращая их в подобие символа инь-янь, криво разделенного на две половинки. Длинный потек краски на плече вампира напоминал прищуренный глаз. У Киры на виске медленно застывала алая капля, похожая на бутафорскую кровь из ужастиков восьмидесятых. Пока она смаковала иронию ситуации, подошла Эмма с пачкой влажных салфеток в руках.
— Мне так жаль, — она искренне вздохнула. — Позволите?
Кира кивнула.
— Однажды мы с братом стащили у отца вишневый ликер, чтобы поразить всех на школьной вечеринке, — с легкой улыбкой говорила Эмма, орудуя салфетками. — Спрятали в мою сумку. По пути бутылка открылась и залила мне все платье. На вечеринке я произвела фурор, — она весело фыркнула. — Представьте: светлое платье в темно-бордовых пятнах на бедрах.
Кира понимающе улыбнулась, в душе восхитившись тому с каким беззлобным юмором Эмма рассказывала об этом событии. Такие эпизоды часто становились поводом для унизительных замечаний среди подростков, но она веселилась, вспоминая минуту позора.
— Это было одновременно кошмарно и смешно, — ее зеленые глаза смеялись. — Меня потом весь год обзывали сладкой вишенкой.
— Как мило, — мурлыкнул Доминик, поцеловав ее в щеку.
— Ну вот, — Эмма убрала салфетки. — так лучше.
Кира оглядела себя в отражении. На плече жемчужно-серой куртки, купленной для «повседневных дел», аляповатыми тюльпанами краснели крупные пятна, ближе к талии они становились мельче.
— Красота! — констатировала она с улыбкой.
Доминик усмехнулся, отступил на шаг и окинул таким взглядом, будто рассматривал картину. Эмма встала рядом с ней и скорчила забавную рожицу, сделавшись ещё задорнее, чем была до этого. Ей почти не досталось краски, жених героически принял весь залп на себя, только на рукаве красовалась мелкая россыпь точек, похожая на маргаритки.
— Похожи мы на картину импрессиониста? — спросила Эмма весело.
— О, да. Отсюда чудесный вид, — Доминик улыбнулся как-то очень мягко, по-доброму, без всякой двусмысленности и подтекста.
Кира моргнула от неожиданности. С изумлением уставилась на отражение, а когда перевела взгляд на вампира, он вновь был в привычном образе харизматичной канальи.
— Дамы, — мурлыкнул он, предлагая руки обеим.
Эмма автоматическим жестом взяла его под локоть. Кира замешкалась, непривычная к галантности, несколько чуждой в среде нелегалов и контрабандистов, но все же приняла руку. Они успели спуститься по трем ступенькам. На четвертой идиллию испортили два полицейских. Совершенно разные внешне — один высокий лом, второй низенький колобок, — они смотрелись удивительно одинаковыми. Протокольные выражения лиц, планшетки с бумагами в руках, даже белый след пудры на брюках у обоих был в одном и том же месте. Их слова тоже не отличались оригинальностью и быстро слились для Киры в белый шум. Она выскользнула из-под руки Доминика и отошла в сторону, предоставив ему самому разбираться со свидетельскими показаниями. Однако на вопросе хочет ли кто-нибудь из них подать жалобу на действия активистов оживилась.
— Я хочу. — В ее голосе плескался заметный энтузиазм.
— Кира, — в голосе Доминика порицание.
— Что? Вторая куртка за неделю, — ляпнула она и сразу осознала свой промах — глаза Доминика вспыхнули внутренним огнем, присущим очень внимательным наблюдателям.
— Неделю? — в его тоне появилась вкрадчивость. — Не знал, что вы давно в городе. Что же привело вас в Чикаго?
— Выставка импрессионистов, — отмахнулась Кира, соображая, как на ходу исправить оплошность.
Откатывать назад из-за одного слова было нелепо, объяснять, что она имела в виду — нелепо в квадрате.
— В самом деле? — градус вкрадчивости повысился.
— Нет, вру, — огрызнулась она, раздражаясь на себя за глупость.
— Je n'en doute pas. (Не сомневаюсь в этом), — сладко протянул вампир, разглядывая ее как диковинку. — J’aimerais savoir pourquoi tu mens. (Хотел бы я знать о чем вы лжете)
