… Нельсон приехала после двух и не одна. Большую часть времени до ее приезда они потратили на ругань и секс, меняя порядок в зависимости от того, кто начинал пререкания. Устав от постоянной миграции платья с пола на тело и обратно, Кира нашла в вещах на переработку черные джинсы и водолазку, более-менее подходящие по размеру. Рейф к смене одежды отнесся с иронией. Поделился шуткой на тему раздевания как прелюдии, и собрался было к ней перейти, но зазвонил телефон. Бросив взгляд на экран, он мгновенно мобилизовался, возвращаясь в шкуру сурового и хмурого федерала.
— Идём, — велел строго и для верности взял за руку, выводя из спальни.
— Ещё наручники надень.
— Будешь выделываться — надену, — пообещал Рейф.
Привел ее в кухню и, жестом указав на стул, пошел открывать дверь.
— Привет, — влетел в кухню задорный голос Оливии Нельсон. — Показывай своего таинственного пациента.
Рейф посторонился, впуская в дом Нельсон и ее спутника. Кухня сразу показалась тесноватой и слишком светлой. Кира механически отметила, что свойство занимать собой все свободное пространство за маршалом сохранилось.
— Привет, Кира, — дружелюбно поздоровалась Нельсон. — Ставь на стол, — махнула она Холлу, в этот раз выполняющему роль носильщика.
Водрузив на стол два синих чемодана, он обменялся с Рейфом молчаливым, но крепким рукопожатием. Наблюдая за ними, Кира сделала неожиданное открытие — они друзья. Напряжение, прежде звеневшее между маршалом и федералом, уступило место чему-то другому и, анализируя перемену, Кира пришла к выводу, что это уважение.
— Снимай, — неласковая команда вмешалась в хоровод размышлений о других переменах в жизни бывшего любовника.
— Что?
— Трусы, блядь! — рявкнул Рейф.
Холл расхохотался. Кира окатила его гневным взглядом.
— Только попробуй пошутить, язык отрежу.
— Понял, понял, — выставил он руки ладонями вперед, но скалиться не перестал.
Нехотя стащив водолазку, Кира повесила ее на спинку стула и уставилась в окно с видом человека, не понимающего, что он здесь делает. Щелкнули замки медицинских ящиков. Нельсон встала рядом и, надев перчатки, осматривала рану.
— Официально это выезд на осмотр незаконной клиники переливания, — сказал Холл негромко. — Я припас кое-что, на случай, если Спенсер захочет проверить, так что… это что за херня?!
— Заткнись, — неласково посоветовал Рейф.
— Эй, пиявка, что за дела?
— Внутреннее воспаление, вероятно, частички одежды остались в раневом канале, — мгновенно перехватила ведущую роль Нельсон. — Ты промывала?
— Я про это, — не пожелал проявить тактичность Холл и ткнул пальцем в край шрама на плече.
— Рубцовая поверхность, — ответ Нельсон скальпелем отрезал его возмущенное любопытство. — Убери, пожалуйста, руку, занесешь инфекцию.
Тяжелая лапа маршала исчезла, но взгляд продолжал липко ползать по спине.
— Дырку протрешь, — буркнула Кира.
— Слыш, пиявка…
— Отстань от нее.
— Придется вскрывать, — снова разбила пирамиду нарастающего напряжения Нельсон. — Будет немного больно.
Запахло спиртом. Кира вяло кивнула и через секунду зашипела сквозь зубы — было действительно больно. Потом ещё. Морщась, она пыталась отвлечься от мерзкого ощущения в плече и гадала, почему в домашней, пусть и слегка стерильненькой, атмосфере кухни боль переносить сложнее, чем посреди какой-нибудь перестрелки. Память услужливо подсказывала, что дело в адреналине и том, что мозги в таких ситуациях обычно заняты попыткой выжить. На мелких проблемах вроде незначительной дырки концентрироваться некогда. Сейчас дырка вовсе не казалась незначительной. Пока Нельсон технично разбиралась с бактериями и микробами, Кира успела мысленно повторить считалочку о десяти негритятах четыре раза. Плечо продолжало болеть.
— Не буду спрашивать почему ты не обратилась к врачам, но хотя бы в аптеку можно было зайти? — упрекнула доктор, закончив работу и снимая перчатки.
— Некогда мне было по аптекам бегать.
— Хорошо, что ты мне позвонил, — сказала доктор Рейфу. — Грязная рана, халатная пациентка. Драматичное для здоровья сочетание.
Рейф отозвался коротким “спасибо, Лив“ и без паузы позвал Холла курить. По полу простучала аритмия шагов, спела хриплое соло дверь. Рядом зашуршало что-то бумажное. Потом металлически стукнуло.
— На вид ране неделя, сколько на самом деле? — спросила доктор, когда они остались одни.
— Четвертый день, — глухо ответила Кира.
— Потрясающе! Никогда к этому не привыкну.
— И не надо.
— Неужели тебе не хочется исследовать свои возможности?
— Нет. Мне хочется, чтобы доктора о моем существовании не знали.
— Ты иногда как средневековая, — усмехнулась Нельсон. — Боишься того, в чем не разбираешься. Это потому, что привыкла все контролировать.
Кира подумала, что это, скорее, потому, что ей очень не хочется лишить мир доброй и чуткой Оливии Нельсон, что неизбежно придется сделать, если врачебный интерес перешагнет тот внутренний рубеж, который установила для себя Кира после недолгого общения с Игорем Викторовичем.
— Могу я взять у тебя кровь на анализ? Вне протокола.
Кира закрыла глаза.
— Нельсон, не надо, пожалуйста.
