— Не умру, — она покачивалась в кресле, справляясь с калейдоскопом болезненных ощущений. — Мои оппоненты промахнулись в расчетах, допустив фатальную ошибку. Ты, кстати, вряд ли бы не учел этот фактор, — добавила она, с удивлением осознав, что Доминик — один из тех, кто точно знал о ее аномальной регенерации и о том, что Арина не имеет к этому ни малейшего отношения.
— И понимая это, вы допускаете мысль, что я могу быть заинтересован в вашей смерти?
— Да в сущности нет, — вздохнула Кира, признавая несостоятельность версии. — Тебе, пожалуй, выгодно, чтобы я в ходе этого визита цвела как майская роза.
— Не считая того, что моя симпатия к вам искренна, да. Куда полезнее оставить о себе самые приятные впечатления, а не марать руки кровью.
— Какой ты чистоплотненький, — саркастично усмехнулась Кира.
— Вампир моего возраста и положения может позволить себе принципы.
— А тебе сколько лет-то? — Кира с удивлением поняла, что не знает точной цифры.
— Наслаждаюсь закатами три с половиной столетия, — с налетом пафоса сообщил Доминик, поглядывая на нее со специфичным выражением лица, какое Кира часто наблюдала у тех, кто мнил себя старше.
— Хорошо сохранился, антиквариат французский, — она улыбнулась.
Напряжение спало. В гостиной сделалось тихо. Прикрыв глаза Кира покачивалась на волнах скупой боли, жестко подавленной горстью таблеток, удачно оказавшихся в рюкзаке. Реакция на ее беспардонный визит не была полна восторга, но оказалась вполне нейтральной. Приняв во внимание обстоятельства, ее даже можно было назвать доброжелательной.
— Кира, не сочтите за грубость, но теперь, когда мы определили мою непричастность к вашим проблемам, не могли бы вы уйти? — испортил впечатление Доминик, задав этот вопрос утвердительно.
Кира открыла глаза. В поле зрения попались его руки, расстегивающие запонки на рубашке, и пиджак, небрежно брошенный на спинку кресла.
— Ты так это спросил, будто отказ не рассматриваешь, — она подняла взгляд к его лицу. — А зря.
— Вам не приходило в голову, что такой поздний визит может быть неуместным? — спросил он закипая.
— Эмма в Спрингфилде, Марго, очевидно, в запое, любая другая подождет за дверью.
— Bordel de merde! Вы слишком много себе позволяете.
— Ну, пожалуйся на меня в Ассамблею, — пожала плечами Кира и болезненно скривилась.
— Отлично! — возмутился он, бросив запонки на столик. Через мгновение в кресло упала рубашка и что-то ещё, тяжелее ткани.
— Чувствуйте себя как дома, — Доминик повернулся к ней голой спиной и стремительно удалился, напоследок хлопнув дверью спальни.
— Спасибо, это очень мило с твоей стороны, — усмехнулась Кира, зная, что вампир ее услышит.
Тяжело поднялась, стиснув зубы, чтобы не застонать, и присмотрелась к вещам. Поверх голубой рубашки лежали часы. Ремешок у циферблата украшал маленький медальон в форме геральдический лилии. Про себя обозвав Доминика позером, она перебралась на небольшой диванчик возле стены с книжными полками. Свет торшера едва рассеивал густую темноту здесь, при этом три двери из четырех были на виду и неплохо просматривалась часть прихожей. Кира достала из-за ремня глок. Кое-как устроив раненое бедро и подперев спину подушкой, прилегла, касаясь рукой оружия. Это немного успокаивало растревоженную вторым покушением паранойю, и вскоре усталость и боль сменил беспокойный, поверхностный сон…
