Для изучения фотографий, присланных Ариной, требовалась моральная поддержка. Кира съела порцию тирамису, прежде чем снова открыла снимки и принялась отсматривать в поисках знакомых лиц. К пятой фотографии итальянский десерт иссяк. Кира повторила заказ на него и чай с мятой. Досмотрела фотографии, не найдя в них, впрочем, ничего криминального. Набор персон, частично знакомый ей по другим выставкам и светским мероприятиям, где она бывала вместе с Ариной. Лиц из паспортов, равно как и лиц из дюжины от Карен, на фотографиях не оказалось.
Допивая чай, Кира неожиданно для себя осенилась идеей и, не предаваясь долгим размышлениям, набрала номер. Гудки капали в тишину с минуту, прежде чем адресат принял звонок.
— Алло.
— Привет, Марич, — с задором поздоровалась Кира, переходя на болгарский.
— Любительница чая? — уточнил собеседник с легкой ноткой сомнения.
— Ага.
— Ну здравствуй, здравствуй. Чем порадуешь?
— Фотографиями природы, — хмыкнула Кира в ответ на иронию в словах.
— Природа у меня и своя хороша.
— Я все равно пришлю пару фоток. На минутку.
Марич хохотнул.
— Присылай уж, коли так нетерпится.
Кира отняла телефон от уха и не завершая звонок отправила три фотографии папок из квартиры Карен. Дождалась пока получатель просмотрит их и удалила.
— Как тебе вид? — спросила беспечно, словно они и впрямь обсуждали фотографии природы.
— Интересный, — задумчиво отозвался Марич. — Где нашла такую необычную смотровую площадку?
— У знакомой дома. Забегала цветы полить и сфоткала.
— Хорошие цветы. Видно, удобрения богатые.
— Да, и виды сногсшибательные. Я спросить хотела. Коды зачем еще могут быть, кроме маркировки?
— Это телефоны. Специалист читает объявление и звонит в контору, сказать, что грамотный, — Марич снова хохотнул. — Они обычно для этого используют разовый телефон или симку, но в конторе номер не меняют. Судя по цифрам, у знакомой окна выходят в разные страны.
— По номеру на каждую, — подхватила мысль Кира.
— Верно. Телефонов не было?
— Нет, только это.
— Ищи телефоны, малка чекалка, сами аппараты. Найдешь — получишь конфетку.
— Как бы пулю не получить.
— Может, и пулю, — согласился Марич философски. — Знаешь, я даже тронут, что ты мне так доверяешь.
— Разве ж может заботливый дедушка внучку обидеть? — спросила Кира не без иронии. — Пряник мне к чаю оставь. Вернусь домой — заеду в гости.
Марич рассмеялся.
— Бабуле привет передавай, българска дъщеря.
— Передам, — кивнула Кира своему отражению и повесила трубку.
Бросив смятую салфетку и пару чеков, завалявшийся в кармане, в урну Кира поднялась по трем ступенькам на деревянный подиум и уселась на скамейку. Сытный и вкусный ужин наполнил желудок приятной тяжестью, а настроение — сытой ленцой. Кира потянулась и зевнула. Облачко пара, робкое и легкое, быстро растаяло. Время ползло к полуночи.
В Чикаго эта перемена ощущалась мало. Интенсивность движения снижалась, но не рассасывалась полностью. Увеличивались интервалы межд поездами, но метро продолжало работать. Кафе и рестораны сдвинули время закрытия к двум часам ночи. Бары, и прежде работавшие допоздна, перешли на лонг-режим, закрываясь на несколько часов только ранним утром.
Арриго-парк, впрочем, опустел в пересменку. Люди уже разошлись по домам, вампиры еще не вышли на полуночный ланч. Кира сидела в уютном одиночестве, внутри зимней безветренной оттепели, и смотрела в небо. По краю кружевной рамки из голых веток оно золотилось уличными огнями.
На одной из веток сидела галка и чистила перья, изредка отвлекаясь на то, чтоб поглядеть по сторонам. Ее силуэт резким контрастом выделялся на золотистом фоне неба. Снизу она казалась геометрически правильной. Как будто мир перевернулся вверх тормашками, а галке удалось сохранить приверженность привычной системе координат. Кира несколько минут наблюдала за ней, смутно жалея, что не прихватила булочку, чтобы угостить нечаянную компаньонку по прогулке. Из крыла или с грудки, не разобрать в полумраке парка, выпало и спланировало на снег черное перышко. Кира сползла с лавочки, подняла его и встала, повернувшись к дереву. Оттуда на нее равнодушно смотрело темное дуло глушителя и такие же равнодушные глаза человека, держащего пистолет. Картинка ворвалась в расслабленное сознание вспышкой адреналина. Глухо чавкнул выстрел. Кира отпрянула, уже понимая, что поздно. Полыхнули жаром ладони. Время дрогнуло, будто в спокойное озеро упал камень, и разошлось кругами, смешивая под волной песок событий.
Кира неловко шлепнулась на задницу, пребольно ударившись копчиком. Глухо выругалась. Птица на ветке недоуменно встрепенулась.
В ушах шумело. Вспышка панического страха оседала на нервах тревожным ожиданием. Ладони горели, словно она только что подержала в руках раскаленный камень. Камень. Это слово пустило рябь по сознанию и показалось зловещим, как предсказание смерти.
