Кира взглянула на руки. Из тонких порезов на ладонях мелкими капельками сочилась кровь. Галка снова встрепенулась, махнула крыльями и, легко взлетев, скрылась в кружеве темноты. На снег медленно опускалось черное перышко. Зловеще чавкнул выстрел. Кира закатилась под лавочку прежде, чем успела осмыслить это движение. Пуля прошила тонкий слой снега и вонзилась в деревянный настил там, где она лежала секунду назад, но и пространство под лавкой от дерева прекрасно просматривалось. Лишних секунд на размышления не было — Кира скатилась с подиума вниз, ломая невысокие кусты и, вероятно, ребра. Упругая ветка прочертила на лице жгучую линию от подбородка до виска. Бедро мгновенно онемело, приняв на себя всю силу удара от падения. По ноге волнами расходилась тупая боль. Кира вскочила, встречаясь со стрелком лицом к лицу. Оно было незнакомое, сосредоточенное, серьезное. Лицо человека, пришедшего в парк по делу. Кира отметила это за доли секунды, опознав профессионала и поняв всю бесполезность переговоров. Черное дуло глушителя поднималось тягуче, как в замедленной съемке. Ощущение колючего жара под кожей ладоней пришло с опозданием, когда Кира уже схватилась за пистолет. В следующий миг время стремительно ускорилось, будто пыталось догнать две спасительные паузы. Она резко вывернула стрелку руку. Он глухо зашипел, но пальцы не разжал, лишь подкрепляя уверенность в том, что она имеет дело с профи. Беззастенчиво врезал ей под дых, выбив воздух, и на долгую минуту лишив возможности сопротивляться. Пистолет она, впрочем, не выпустила и следующая пуля ушла в землю.
В крови бушевал адреналин и ярость. Сквозь жгучую боль в руках Кира дернула ствол на себя, усиливая рывок своим весом. Утоптанный снежок внезапно решил помочь ей в деле спасения жизни и, став скользким, уронил обоих противников на землю. Озлобленная, молчаливая драка за право оказаться сверху завершилась победой стрелка. Было и поражение: Кире удалось сломать ему три пальца и завладеть оружием. Он как раз поднимал ее за грудки здоровой рукой, чтобы приложить затылком о землю, когда она наконец перевернула направленный на себя ствол в нужную сторону и трижды спустила курок. Мужик не разжал пальцы. Держал крепко и не желал умирать. Кира подняла дуло и выстрелила ему в голову. Пуля прошла под подбородком, выбив из противника жизнь и частично мозги. Хватка исчезла. Кира упала на землю, все же ударившись затылком. Придавившее сверху тело заливало кровью очередную куртку.
Адреналиновый всплеск оседал. Набухала пульсацией боль. Спихнув с себя стрелка, Кира встала на четвереньки и попыталась оттереть снегом кровь с рук и лица. За этим малоприятным занятием ее застала галка, спланировав сверху и усевшись на спинку лавочки. Кира покосилась на птицу, почти сливающуюся с темнотой. Только внимательный обсидиановый глаз мерцал разумом и любопытством.
— Что смотришь? — глухо спросила она. — Помогла бы лучше.
Галка склонила голову на бок, переступила лапками.
— Не знаешь, случайно, кто это?
Галка мигнула. Кира усмехнулась. Напряжение требовало выхода и разговор казался ей даже интересным, несмотря на молчание собеседницы.
— И я не знаю.
Она подползла к телу и обшарила карманы. Нашлись водительские права штата Иллинойс на имя Бена Роджерса и мятая банкнота в пять баксов.
— Не густо, — Кира сунула находки в карман и позволила себе на минуту повалиться на снег рядом с убитым.
По телу разливалась боль, по ладоням онемение. Ныл затылок, горела царапина на лице и почему-то бровь. Кира не помнила, в какой момент она ею ударилась. Вся схватка за жизнь заняла не больше пяти минут, но принесла количество травм, сравнимое с автомобильной аварией. Размышляя о состоянии ребер — дышать было туго и больно, — Кира кое-как поднялась. Ухватила тело за ботинки и, с кряхтением и матом, поволокла к мусорным контейнерам.
— Марго, мы обсуждали это столько раз, что моя память путается в цифрах. Мы не можем снова попробовать что-то вместе, потому что мы не вместе, — голос Доминика звучал устало, но не раздраженно. Судя по тону, разговор действительно повторялся многократно и ответные реплики были доведены до автоматизма. Кира едва разбирала, что говорила собеседница, через плотную ткань гардины долетали только особенно громкие восклицания.
— Мне жаль, что это до сих пор причиняет тебе страдания, — Доминик вздохнул, но эмоционально в разговор не включился, интонации остались ровными и однообразными. — Нет, дорогая, я не ответственен за что бы то ни было в твоей жизни уже больше года, и нет, я не имею желания влиять на Алессандро.
Пискнул электронный замок на двери, звякнули об стеклянный столик у входа ключи. Доминик терпеливо выслушивал вопли, потом тяжело вздохнул.
— Это называется зависимость, дорогая, и нет, она не взаимна. Повторяю еще раз — нам с Алессандро очень жаль, но эта страница истории перевернута и…
Из трубки отчетливо донеслись рыдания. Доминик звонко принюхался. Кира слабо улыбнулась, поняв, что тонкий вампирский нюх уловил запах крови, пусть не сразу, но довольно быстро.
