— Мэг… Мэг, послушай меня! Позвони доктору Уэйнрайт. Она прекрасный специалист и поможет справиться с переживаниями, а сейчас извини, у меня важная встреча, — Доминик завершил звонок, не дожидаясь нового витка разговора и еще раз принюхался.
Кира бесшумно выскользнула из-за гардины. В квартире царила темнота, подсвеченная огнями ночного города, проникающими в незакрытые шторами окна. В прихожей виднелся силуэт вампира. Через мгновение он повернулся и шагнул в гостиную. Вид имел чуть более сумрачный, чем обычно и Кира списала это на состоявшийся разговор. Отсутствие света к обширному физиономическому анализу не располагало, и она решила, что если он до сих пор не воспользовался ничем из вампирского арсенала, прямо сейчас второй схватки на выживание не состоится.
— Возможно, до нее доходило бы лучше, если бы ты не использовал слово "дорогая" и личные прозвища, — заметила она в пространство.
— Возможно, — устало и скорее рефлекторно согласился Доминик, с явным усилием шагая из одного диалога в другой. — Вам не кажется, что вы несколько превышаете свои дипломатические полномочия?
— Мне кажется, что ты пытаешься меня убрать.
Доминик тяжело вздохнул, провел рукой по волосам. Осмотрелся как-то растерянно, сделал несколько шагов по гостиной. Застилающий ее сумрак напоминал кота в засаде. Выжидал, прислушивался, принюхивался к двум фигурам, будто выбирал кто из них первым получит удар когтистой лапы. Кира стояла неподвижно, наблюдая за вампиром, который царственно опустился в кресло.
— Вы бредите. Вероятно, от потери крови, — его голос звучал ровно так же, как в предыдущем разговоре: устало, с покровительственными нотками, с какими уговаривают прекратить истерику, не особо рассчитывая на успех увещеваний.
Кира улыбнулась шире. Отошла от окна, очень стараясь не хромать. Потерпела неудачу и с глухим стоном плюхнулась в кресло напротив. Несколько минут вампир молча смотрел на глок в ее руке, найдя его интересным зрелищем, потом взглянул на саму гостью. Помрачнел и быстрым, едва уловимым движением включил торшер. Сумрачную атмосферу разбавил мягкий, теплый свет.
— Merde, — буркнул, оценив ее помятый вид. — Вам нужен доктор?
— Уэйнрайт? Она тебе начисляет комиссионные за рекомендации? — усмехнулась Кира.
— Она психотерапевт. Вам нужен… — его пытливый взгляд ощупал лицо и шею. — Хирург, полагаю?
— Любой сойдет, но, по счастью, ты не учел, что я стреляю лучше, чем одеваюсь.
— Знаете Кира, это даже обидно, — с упреком сказал Доминик. — Я ведь не сделал вам ничего плохого.
— Ну да, просто манипулировал и использовал.
Он пожал плечами, не выказав и тени раскаяния.
— У всех свои методы. Вы предпочитаете оружие, я — обаяние.
— Попытку устранения я расценила как приглашение поменяться ролями, — она демонстративно щелкнула затвором, в душе обругав себя за ребячество.
Доминик остался спокоен, не дрогнув от этой показательной угрозы.
— Вы плохо обо мне думаете, я не имею к этому ни малейшего отношения. Всю ночь работал, устал. Опять позвонила Марго… явились вы. Кстати, как вы сюда попали?
— Через дверь.
— Догадываюсь, что не в окно, как фея, — вернул он подачу сарказма. — Хотелось бы спать спокойно, чувствуя себя в безопасности хотя бы в собственной постели.
— Не претендую на твою постель.
— Лестно слышать.
— Мне вообще-то тоже хотелось поспать спокойно, — огрызнулась Кира. — А не отбиваться от желающих скрасить мой досуг.
— Тем не менее вы сидите напротив. Ваши оппоненты, полагаю… — он подвесил окончание предложения, позволяя ей самой домыслить, что имеется в виду.
— Я сижу напротив и пытаюсь понять, почему стоит мне только появиться в Чикаго, как меня пытаются убить.
— Может потому, что ваши дипломатические навыки, несмотря на все усилия Арины, остались на уровне подворотни? — едко поинтересовался Доминик, впервые проявив свои истинные эмоции.
Кира увидела, что он нервничает, вынужденный поддерживать светскую беседу под дулом пистолета, и с удивлением осознала, что ждала от него хладнокровных реакций Марича. Теперь же стало очевидно, что при всей своей силе, он обычный гражданский мужчина, не привыкший спать со стволом под подушкой или игнорировать тот факт, что сидит под прицелом. На мгновение сделалось стыдно.
— Дипломатия не мой конек, ты знаешь, — буркнула она с досадой.
Поставила пистолет на предохранитель и убрала за ремень.
— Да, знаю, — согласился он, едва уловимо расслабившись. — Вам присуще начинать коммуникацию с угроз и обвинений, не давая собеседнику возможности и слово вставить в свою защиту, не говоря уже о том, чтобы отнестись к нему с достаточным уважением.
Кира набрала воздуха в грудь, чтобы высказать все, что думает по поводу его методов коммуникации и уважения, но поперхнулась и закашлялась. Ребра, подпорченные встречей с кустами и грунтом, застонали от боли. Вместе с ними застонала Кира.
— Вам нужен врач, — серьезно сказал Доминик, и в его тоне слышалось беспокойство, не связанное с оружием.
— Нельзя, — прохрипела Кира сквозь зубы. — Это плохо отразится на ситуации.
— Полагаете, будет лучше, если вы умрете?
