— А Камеро разрешил тебе курить? — усмехнулась Эшли.
— А ты с каких пор слушаешься Камеро?
Эшли повернулась, и Кира машинально отметила, что внешне она почти не изменилась с их последней встречи. Ей было тридцать четыре, когда Кира отказалась от работы с бюро. Молодая, амбициозная, любящая свою работу Эшли никогда не грезила замужеством и детишками, планировала сделать себе громкое имя и уверенно ворваться в список лучших представителей профессии, опубликованный на официальном сайте. Киру покусывало любопытство, что же заставило маршала так кардинально изменить свою жизнь, но для таких вопросов время было неподходящее.
— Не понимаю я тебя, Пиявка, — скупо сказала Эшли, но пачку сигарет протянула.
— Это взаимно, — хмыкнула Кира, взяв сигарету и прикуривая.
Эшли натурально оскалилась. Так делали страшные вампиры в фильмах и никогда — в реальности. Если только речь не шла о студенческих вечеринках, куда порой забредал молодняк, чтобы пожрать и поглумиться.
— Ты об этом? Никто не понял, — она пожала плечами, но в тоне мелькнула печаль. — Если ты думаешь, что я с тобой буду откровенничать, типа мы две бабы одного мужика, то не надейся.
Кира едва не поперхнулась дымом от затяжки, но сдержалась. Покосилась на Эшли и продолжила курить, выпуская дым во влажный воздух чикагского вечера.
— Я думаю о необходимости домой позвонить, — сказала флегматично. — О здоровье, о деле и немного о том, где ты зарегистрирована.
— В Сент-Луисе, — просто ответила Эшли. — Это важно?
— Важно, чтобы никто посторонний в расследование не влез, а если влез, то на наших условиях.
— На чьих это ваших? Зазнаек Ассамблейских?
Кира скрыла улыбку ладонью, поднеся сигарету к губам, но не затягиваясь. Нелюбовь американской молодежи к европейскому старичью была поводом для многочисленных шуток, уколов и мемов в сети. Старики, впрочем, отвечали взаимностью, из-за чего, в частности, отношения между Ассамблеей и Ассоциацией по-прежнему находились в стадии «уставший родитель и пубертатный подросток конфликтуют за холодильник».
— Я их тоже не люблю, — усмехнулась Кира.
— Говорят, ты с одной из них спишь.
— Говорят, что вампиры в летучих мышей превращаются. Ты уже научилась?
На мгновение на лице Эшли мелькнуло искреннее изумление, потом сомнение.
— Только не говори, что старики это умеют.
Кира все-таки поперхнулась дымом.
— Нет, конечно.
— Зря ты уехала. Ты ему правда очень нравилась.
Киру вдруг окатило горячей злостью.
— И кем я стала бы для всех? Нестареющей сукой, которая мужика увела у больной жены? Годами делать вид, что Клэр моя сестра, потом мать, потом бабушка. А потом что? Продолжать хоронить детей детей и детей детей детей в семейном склепе? Офигенное будущее, Эш, спасибо.
Эшли стояла, опешив, и глядела на Киру, словно впервые увидела.
— Я не думала об этом так.
— Привыкай думать о людях так. Билет в вечность ты себе купила, начинай готовиться к тому, что скоро похоронишь всех, кто помнил тебя человеком.
Кира смяла сигарету о бортик железного мусорного бака и, повернувшись, чтобы уйти, уперлась взглядом в Рейфа. Злость и досада клокотали в груди коктейлем, который требовал выхода.
— Ваша принцесса Уэльская определилась, подозревает она меня или сотрудничает?
— У нас нет семейного склепа, — хмуро сказал Рейф, услышавший часть её пассажа. — Нельсон тебя не отпускает, и я с ней согласен.
— Мне ваше разрешение не нужно, — огрызнулась Кира.
— Ты позвонила мне, — последнее слово прозвучало весомо.
— Я думала, ты поможешь.
— Я и помогаю, дура чокнутая! — Рейф мрачно сплюнул и вытащил из кармана пачку сигарет. — Привет, Эш.
— Привет, — отозвалась Эшли как-то блекло, словно мыслями была далеко отсюда. — Хорошо выглядишь.
— Ты тоже.
— Так помогай! — рявкнула Кира, ломая крохотную светскую беседу. — Кого, кроме меня, подозревает Спенсер?
— Подругу твою болгарскую, — буркнул Рейф закуривая.
— Арину?! Камеро, побойся бога! Женщина её положения всё, что захочет, получит за улыбку и поцелуй.
— Тебе виднее.
— Ничего, что вы о деле вот так при мне болтаете? — сухо спросила Эшли.
— Они рассчитывают, что ты им биографии вампиров подгонишь, — выложила Кира. — Что, кстати, наводит меня на вопрос, где ты теперь работаешь, Эшли Эвелин.
— В казино, — она располагающе улыбнулась, не показав клыков.
— В Миссури же запрещены азартные игры, — удивление вытеснило негодование.
— Яхта, — пожала плечами Эшли. — Плаваем по Миссисиппи.
Кира вздрогнула, будто от порыва ветра, и неожиданно всем телом почувствовала, что стоит на холодной улице в одном пуловере. Река имени Тома Сойера, как она про себя называла Миссисиппи, кроме прочих своих достоинств, являлась границей между штатами Миссури и Иллинойс.
— А владелец кто?
Эшли снова вытащила сигареты из кармана и закурила.
— Итальянец какой-то. Дифиранце или Дифиронцо, не помню. Ему бизнес принадлежит. Яхта корпорации.
— «DL Corp»? — спросила Кира, уже зная ответ.
— Да. А что?
