– Ну как же, как же! В моем детстве так и вопрос не стоял – ты, что, парень – стать космонавтом! Это же мечта!
– А все же?
Михаил Артемович перестал улыбаться, задумался, глядя на практиканта.
– Я мечтал о космосе, как и многие, пожалуй. А после школы поступил на инженерно-космический факультет, проектирование спецтехники. Я понимал, что Пространства мне не видать, я совсем не походил на космонавта. Но был очень рад тому, что учусь в аэрокосмическом, и если буду прилежным – попаду на профильный завод, или даже на космодром. И мои изделия будут в космосе служить людям, и покорять с ними Пространство. Это меня вдохновляло даже больше, чем юношеские мечтания о полете. А потом – уникальный случай – от нашей группы разработчиков понадобился инженер-контролер…
– И вас назначили? – Севка даже прихлопнул в ладоши.
– Ну что ты, кто бы так взял и меня назначил. – Михаил Артемович заулыбался. – Назначили нашего старшего специалиста, Андрюшку Лентина, крепкого спортивного, вроде тебя вот, а за три недели до старта он катается на лыжах, и ломает ногу в двух местах… И так совпало, что остался я, а второй наш инженер, Ваня, кто мог бы на программу встать – лететь категорически отказался. Он потом проговорился, что из суеверия отказался – раз сама судьба Андрюшку не пустила в тот вылет, значит что-то там пойдет не так.
– Подло это, вот что! – сказал Сева. – Если он так думал, значит он вас подставил вместо себя! Так нельзя!
– Не суди строго, Севушка. Всякое бывает. И в конце концов – вот он я здесь, живой и здоровый уже почти двадцать лет, занимаюсь любимой техникой. И на Марс я добрался, о чем мечтал в детстве, хоть даже тогда понимал, что несбыточная эта мечта. Все, Севушка, пойдем, время!
А вечером Севка спросил вдруг Чена, молчаливо поглощающего лапшу:
– Зачем ты хочешь в космос?
Чен не спеша втянул остатки лапши, закрыл коробку. Посмотрел на Севку. Он выглядел очень серьезным, даже напряженным.
– Я был уверен, что весь факультет это знает.
Игорь и Сандро переглянулись. Капитан-наставник и бортинженер сидели чуть поодаль от практикантов, слушали, не вмешиваясь.
– Я вот не знаю, Чен, – улыбнулся Игорь.
Сандро закивал:
– И я не припоминаю, амиго. Я вот хочу строить станции в Системе, хочу возить туда грузы и людей, и…
– Сандро, – произнес Сева необыкновенно мягко.
Тот замолчал.
– Даже странно, – отозвался Чен, наконец-то улыбнувшись. – Все просто, это моя династия – и дед и отец были пилотами. Отец нес дежурство на «Страже Солнца», он был первый там.
Капитан-наставник спросил:
– Чен Зихао твой отец? В твоем деле нет упоминания.
Чен кивнул. А капитан сказал:
– Он был космонавт. Светлая ему память!
– Благодарю, мастер! Я мало помню его, увы.
– Да. Жаль, что так. Я встречался с ним на орбите.
Остальные непонимающе смотрели на капитана и Чена. Только бортинженер с грустью поджав губы, кивнул своим каким-то мыслям.
– Поэтому я здесь. – закончил Чен. – Я буду служить на орбитальной станции контроля. Чтобы Пространство было безопасным.
Наступило молчание. Сева решил развеять обстановку.
– А вот заметили вы, что среди нашей практики нет девчонок? Даже из медиков! – он подмигнул Игорю.
– Ну, начинается… – пробормотал Игорь. – Шовинизм…
– Причем тут шовинизм? Я же наоборот – за, – ухмыльнулся Севка.
– Девушки-пилоты проходят практику обычно поближе к Земле, – сказал капитан-наставник. – Из них получаются отличные спецы, выносливые и внимательные, но охрана труда непреклонна – на высоких орбитах высок и риск лучевых ударов и осложнений. Незачем юным девушкам попусту рисковать здоровьем.
– А как же Младка Радович, Софи Нишимура, Алёна Быстрицкая? – возник Сандро.
– А что с ними? – удивился капитан. – Радович возглавляет астромедицинскую службу лунного сектора. Нишимура и Айку после рейда в атмосфере Венеры заняты подготовкой новой экспедиции, а Быстрицкая…
– Это все понятно! – перебил Сандро. – Но они же рисковали! Быстрицкая вообще первый человек, кто на комету высадился.
– Верно, – ответил капитан. – Но мы говорили о практике и ненужном риске. А вот когда ты уже аттестованный космонавт – там все равны.
После ужина и до сна Игорь заканчивал послание на Землю.
«…Знаешь, Аня, больше всего меня вдруг беспокоит то, как мы свыкаемся здесь с расписанием. День распланирован, и ночь тоже. Конечно, в Школе мы к этому приучены уже, как без этого – но все-таки в Пространстве ощущаешь, что тебя берут и встраивают в систему – словно реле, контроллер или еще какое там изделие. И тут через тебя бегут управляющие импульсы, и вот ты оживаешь и шевелишься, как гидравлический андроид. И к этому привыкаешь. А потом даже мелкие аварии и сбои, которых тут что-то многовато, воспринимаются чуть не как увольнительные.
