Воздух в округе моментально наполнился страшным, рвущим барабанные перепонки гулом. Земля вперемешку с огнем, напевающие смертельные напевы осколки корпусов снарядов, вывороченные с корнем, перемолотые деревья, раздробленны скалы, валуны, раскаленные камни. Окружающее пространство мигом стало напоминать Ад. Хорошо еще, что артиллерийский удар был нанесен несколько в стороне от людей, иначе Михаилу бы не помогли все его хваленые навыки. А так, у них еще был шанс избежать скоропостижной кончины.
Нет, наверняка долбили по нему не предатели. Скорее всего, те самые предатели, поддерживающие контакт с группами зачистки, объяснили артиллеристам, что в горах в заданном квадрате обнаружена группа боевиков, которую надлежит немедленно уничтожить. А раз за него взялись всерьез, то надлежало ждать еще кучу неприятных сюрпризов.
Обо все этом Кондратьев успел подумать, выбираясь из-под обстрела.
— Хорошо еще спутник не навели, — зло выругался Михаил, добавив пару смачных ругательств на Великом и Могучем.
И в самом деле, похоже, враг не обладал небесными глазами, иначе артналет был бы более прицельным, а так, дивизионы продолжали перепахивать скалы где-то в стороне.
Огневая обработка велась еще сорок минут, после чего в округе наступила звенящая тишина.
— Кажись, запал угас, — резюмировал Михаил и припустился с удвоенной силой.
Американец, и до того еле-еле поспевавший за суперсолдатом, и вовсе выбился из сил.
— Тащить на себе не собираюсь. Живей давай, — покрикивал на полковника Кондратьев. — Хочешь, чтобы по нам снова долбанули? Корректировщики наверняка прочесывают район. В ближнем бою обломались, решили слить нас через своих, сволочи.
Джеймс Линкс ничего не понял, о каких таких корректировщиках шла речь, но помирать в незнакомой стране ему очень не хотелось. Русский был врагом, причем врагом страшным и непонятным, но он, по крайней мере, не желал полковнику смерти прямо здесь и сейчас.
А о таинственных корректировщиках действительно стоило позаботиться. Как иначе объяснить, что артналет был совершен практически по ним? Естественно, бегать за всеми американцами Михаил не собирался. Времени у него на выполнение задания оставалось в обрез, поэтому необходимо было как можно скорее оторваться от посторонних глаз и выходить на точку.
— Ложись, — отрывисто скомандовал Кондратьев, подбивая ноги полковнику.
Линкс моментально подчинился, совершенно сбитый с толку действиями русского.
Но Михаил все заранее просчитал. Перемещаясь по местности, он постоянно контролировал окружающее пространство, поэтому вовремя заметил проселочную дорогу и пыхтящий по ней автомобиль. Усмирив пленного, Кондратьев вскинул бинокль и начал осмотр неизвестного транспортного средства. Некто рассекал по местному бездорожью на «Лендкрузере 200». Из-за тонировки стекол невозможно было рассмотреть количество пассажиров внутри автомобиля, но интуиция подсказывала, что хороших людей внутри нет.
— Гайцов на Вас нет, — в сердцах сплюнул спецназовец, сетуя на тонированные стекла.
— Чего нет? — не понял американец.
— Ничего. Сиди смирно, я пойду, экспроприирую транспортное средство.
Абордаж японского внедорожника прошел без сучка, без задоринки. Спецназовец дождался, когда автомобиль с боевиками подъехал к нему достаточно близко, после чего расстрелял лобовое стекло внедорожника веером пуль. Тяжелые дозвуковые патроны не встретили сопротивление в лице тюненгованного стекла и вгрызлись в мягкую податливую человеческую плоть. Водитель и пассажир первого сиденья умерли мгновенно, двое на заднем кресле получили смертельные ранения в области шеи, а третий, чудом избежавший ранений, оказать Кондратьеву вооруженное сопротивление так и не успел. Михаил воспользовался метательными пластинами, впервые за время операции пустив их в ход. С дистанции в три метра, тяжелые метательные лезвия пробили боковое стекло и поразили противника в глаз.
Хладнокровно добив раненых, спецназовец вытащил их из машины и, посмотрев в сторону американского агента, сказал:
— Карета подана, сэр.
Не стоит удивляться видимой жестокости человека, который в своей жизни ничего больше не знал, кроме как воевать и убивать. То, что для нормального человека неприемлемо, кажется дикостью и зверствами, для любого спецназовца (не будем сейчас брать Кондратьева) норма жизни и норма поведения. Спецназовец по сути своей — хладнокровная, расчетливая биологическая машина, предназначенная для выполнения очень специфических задач, и в его работе без убийства себе подобных просто не обойтись.
— Откуда ты знал, что они боевики? — спросил полковник, садясь в автомобиль. На трупы людей с оружием он взглянул мельком и даже не поморщился, вляпавшись при посадке в чью-то кровь. Он тоже был профессионалом и убивал в своей жизни ни раз.
— Угадал, — мрачно пошутил Кондратьев.
— А если б они были мирными гражданами?
Тронувшись с места, Михаил с удивлением в глазах посмотрел на Джеймса Линска.
