Он пристально посмотрел на обвешенного оружием спецназовца, перевел взгляд на еле стоящего на ногах полковника ЦРУ, еле заметно улыбнулся, одними уголками губ и, не произнося ни слова, приложил к правому виску ладонь, первым приветствуя Михаила.
Кондратьев выдохнул, немного расслабившись, и в ответном жесте вскинул свою правую руку.
Небо. Синее-синее. Манящее, такое ласковое, таинственное, непознаваемое. В него так приятно смотреть. Невозможно оторвать глаз от этой всепоглощающей засасывающей душу лазури. Нереально себе представить что-то такое же возвышенное и притягательное. Но сейчас оно серое, неживое. Сейчас не хочется на него смотреть. Нет, оно не вызывает отторжение, и оно не закрыто облаками, просто оно кажется серым и безжизненным.
За стеклом мчащегося по дороге автобуса сплошная зеленая пелена. Зелень еще свежая, весенняя. Она еще не успела запылиться, не успела постареть, она радуется жизни, своей молодости, даря здешним птицам и зверюшкам хорошее настроение. Однако она тоже кажется серой и безжизненной. Смотришь на нее, как на сплошное полотно, всегда одинаковое, бесконечное, скучное.
Мезенцев закрыл глаза, прислонил голову к стеклу, сделал вид, что задремал. Тяготы последних дней давили на плечи титаническим грузом, и радоваться всеобщему веселью, откровенно говоря, не было сил.
Виктория сдержала обещание, и теперь маршрутный автобус вез без малого двадцать человек на празднование ее Дня Рождения. Ор и хохот стоял неимоверные. Кто-то кого-то разыгрывал, кто-то над кем-то подтрунивал, шутил. Никто не сидел на месте в предвкушении отличного отдыха, тем более что он должен был продлиться и ночью. Однако Григория это мало волновало. Вновь и вновь его мысли возвращались в тот день, кода он, приложив колоссальные усилия, спас людей от взрыва террористки-смертницы.
Практически сразу после геройского подвига Мезенцева забрала к себе полиция, вот только допросить его не успела, потому что молодой человек перекочевал в руки блюстителей порядка повыше рангом. Им вплотную занялось ФСБ, что было в общем-то неудивительно. Во-первых, Мезенцев обезвредил террористку, а терроризм — это вотчина службы безопасности, во-вторых, Григорий обезвредил ее, мягко говоря, нетрадиционным способом, и федералы желали разобраться еще и в этом вопросе.
Сначала его допрашивали на предмет того, кто он есть на самом деле, что знает про бандгруппу, действующую на территории Центральной России, и почему он, собственно говоря, полез в это дело. Потом вопросы постепенно поменяли свое направление, и следователи начали интересоваться возможностями Мезенцева. Чтобы по сто раз не объяснять, чем он владеет, и что умет, Григорий решил один раз все показать, искренне при этом желая, чтобы его наконец-то оставили в покое.
Мезенцева хорошо кормили, однако домой не отпускали, предоставив в распоряжение Григория камеру относительной комфортабельности с телевизором, мягкой кроватью, душем и отдельным санузлом. В общей сложности в ней он провел часов пять, не больше, все остальное время дознаватели пытались понять, что же представляет собой странный молодой человек.
Демонстрация особых возможностей Григория возымела над людьми в погонах должный эффект, и многие из них начали поглядывать на парня откровенно с опаской. Особенно удался фокус с самоубийцей — так окрестил его сам Мезенцев. А суть фокуса была крайне проста. Григорий просто приказал одному из генералов достать свое оружие, и застрелиться. Когда же генерал на полном серьезе вынул свой табельный пистолет, приставил его к виску и взвел курок, Мезенцев отменил команду. После подобной экзекуции на бедного генерала было больно смотреть.
Григорий ожидал, что его на долгие годы упекут в какую-нибудь лабораторию, где будут денно и нощно исследовать и подвергать всяческим экспериментам, в том числе и не совсем гуманным, однако этого не произошло. Мезенцева посадили в дорогущий комфортабельный автомобиль, отвезли домой и сказали, что в ближайшее время с ним свяжутся, при этом намекнув, что он теперь не выездной. За границу молодой человек не собирался, хотя был не прочь посмотреть другие страны, моря и континенты, поэтому отнесся к этому предупреждению спокойно.
Непонятно что наплели фсбшники начальству на работе, но Вениамин Петрович, генеральный директор фирмы, в которой трудился Григорий, поздно вечером в четверг позвонил парню на мобильник и разрешил не выходить в пятницу на работу. Мезенцев, не долго думая, поступил так, как ему велели, и проспал почти весь следующий день. Однако в субботу двадцать пятого мая пришлось выполнять обещание, данное коллегам по работе, и идти на вечеринку в честь Дня Рождения Вики. Так Мезенцев оказался среди тех, кто в настоящий момент катил в металлическом чреве маршрутного автобуса куда-то загород.
— Ты заснул что ли? — обратился к Григорию Алесей, сидящий рядом.
