Первый пункт плана был выполнен, и Мезенцев, чувствуя, что начинает уставать, перешел к следующему. Внешнее сознание, существовавшее сейчас в качестве информационно-энергетического сгустка на особом носителе полевого типа (об этом научном термине Мезенцев узнает чуть позже) беспрепятственно проникло внутрь коттеджа, населенного боевиками и начало исследовать его на предмет всяческих неприятных сюрпризов. Таковых не оказалось, как выяснилось буквально минуту спустя, если, конечно, не считать за неожиданность вполне себе штатное вооружение террористов. В наличие у группы боевиков имелись автоматы Калашникова, пару пулеметов, около полусотни выстрелов к подствольному гранатомету, порядка сорока двух штук наступательного и тридцати шести единиц оборонительного типа гранат, двенадцать одноразовых тубусов противотанковых гранат различного калибра, две снайперские винтовки, три бинокля, пара прицелов ночного видения, а также тридцать с небольшим килограммов пластита. Всякую мелочь наподобие детонаторов, проводков, перевязочных пакетов и прочего Мезенцев даже считать не стал.
Однако самым неприятным явилось наличие неустановленных энергетических отпечатков непосредственно под коттеджем, которые подавали слабые признаки жизни. Мезенцев еще немного опустился, чувствуя, что наткнулся на что-то очень важное, и практически сразу понял, почему люди находились на гране жизни. Оказывается, боевики взяли заложников, которых потом, наверняка, готовились пустить в расход, ну а пока несчастным крупно досталось от непримиримых борцов с неверными. Их долго и упорно избивали, издевались как морально, так и физически, накалывали наркотиками и поили алкоголем. Эта экзекуция продолжалась, по меньшей мере, неделю, в результате чего заложники практически потеряли интерес к жизни и находились в каком-то пограничном состоянии. Этот факт надлежало учесть при штурме здания, и возможно, попытаться предложить спецназу какую-никакую помощь не только в качестве разведчика.
Всплыв в свое обычное состояние, Григорий пару мину приходил в себя, после чего доложил четко и по существу все, что видел.
— Хреново, — односложно подвел итог Костицын, дослушав рассказ молодого человека.
— Жесть, — вторил ему Левашев.
Альфовцы, до сего момента стоявшие без движений, пришли в себя, словно их кто-то включил. Зазвучали конструктивные идеи, предложения. План менялся на глазах, и чем больше он усложнялся, тем меньше было шансов у спецназа с честью выйти из сложившейся ситуации.
Мезенцев понимал это очень хорошо, поэтому в один прекрасный момент просто перебил полковника и молвил:
— Я могу помочь непосредственно вовремя штурма.
Разговоры моментально стихли. Все уставились на молодого оперативника, но в глазах людей не было ни тени насмешки.
Сглотнув, Григорий продолжил:
— Я могу помочь, но для этого мне нужно ваше разрешение и непосредственное участие в бою.
— Ты хочешь пойти вместе со спецназом? — недоверчивым тоном спросил майор Левашев.
— Да, потому что с такого расстояния у меня не хватит сил осуществить воздействие.
Молчали не долго. Полковник был опытным солдатом и чувствовал, когда и как ему следует поступить.
— Слушаю твои предложения.
Спустя пол часа, едва забрезжил рассвет, ФСБ совместно с силами МВД начали операцию по освобождению заложников и уничтожению террористов. Жильцы окрестных домов были спешно и, самое главное, тихо эвакуированы, солдаты внутренних войск замкнули кольцо оцепления, и «Альфа» приступила к штурму, основной проблемой которого явилась сохранение жизни заложникам.
И здесь Мезенцев показал себя поистине незаменимым. Его план был прост и основывался на точечном использовании паранормальных способностей, хотя, если разобраться, это была авантюра чистой воды. Правда, отчего-то молодой человек знал, что у него все получится.
Сперва он бесплотным призраком выпорхнул из оков своего физического тела, взмыл над домом, где в самые ближайшие минуты должна была разыграться настоящая драма, затем аккуратно проник внутрь помещений и, поплутав там какое-то время, дожидаясь благоприятной обстановки, хищной птицей налетел на одного из боевиков. Гарантий того, что у него удастся задуманный фокус, не было никаких. Во-первых, Мезенцев не имел визуального контакта с террористом, что по идее крайне усложняло психическую манипуляцию последнего. Во-вторых, он находился не рядом с боевиком, а метрах в сорока от него, что так же являлось отрицательным фактором при дистанционной кодировке. И все же Григорий рискнул и выиграл.
