Проводница объявила, что поезд тронется через минуту. Михаил запрыгнул на ступеньку вагона и, сделав несколько шагов, оказался в тамбуре. Там остались лишь две девушки. У одной из них во рту дымилась сигарета, освещая ярким огоньком пространство тамбура.
– Привет, девчонки! – прокричал уже заметно опьяневший Михаил Иванович. – Выпить не хотите?! – Он вытащил из кармана брюк бутылку с остатками самогона и потряс ею перед девушками. Мутная жидкость выплеснулась из горлышка, попав ему на руки.
– Ну и запах, дядя! Ты эту брагу случайно не только что купил на платформе? – спросила одна из девушек.
– А что? – поинтересовался Михаил Иванович, прищурившись.
– А то, что шел бы ты по своим делам. Мы такое пойло не пьем, – ответила другая, доставая сигарету из пачки.
– Прикурить? – Михаил Иванович вынул из кармана коробок спичек, протянул его девушке.
– О боже! – Она отвернулась в сторону. – Иди-ка ты своей дорогой, дядя. Мы с мужчинами!
– А я что, не мужчина?! – возмутился Михаил Иванович.
Обе девушки прыснули от смеха, слегка нагнувшись.
– Да ну вас! – Михаил Иванович махнул рукой и глотнул из бутылки.
– Во-во, иди дальше пей! Пердун старый! – донеслось ему вслед.
– Сучки! – буркнул он себе под нос и швырнул бутылку с остатками самогона в мусорный ящик.
Когда он зашел в купе, Лена уже спала. Ее прямые гладкие волосы разметались по подушке, к которой она прижималась щекой. Михаил Иванович оглядел хрупкое маленькое тело, закутанное в простыню. Попа Лены слегка оттопыривалась вверх, образуя невысокий холмик.
– Ух, блин, ну и жопа! – Михаил Иванович наклонился к Лене, положил ладонь на ее ягодицу, сразу почувствовав, как напряглась собственная плоть. – Сладенькая…
Лена повернулась на бок, открывая глаза. Перед собой она увидела нависшего коллегу. Тот глупо улыбался, пошатываясь, источая зловонный запах яиц и дешевого спирта. Его седые волосы взъерошились и торчали в разные стороны.
– Михаил Иванович, вы чего? – Лена попыталась отодвинуться, но уперлась спиной в стенку.
– Ленок, ты не бойся. Мы же эти… – Он забыл слово «коллеги», что, впрочем, было неважно.
– Это вы… да постойте же…
– Сладенькая моя… – Михаил Иванович уже чувствовал, как его плоть трется о тело молодой женщины, и все больше возбуждался. Испуганные глаза Лены хлопали так часто, что, казалось, у нее в голове что-то замкнуло, и движения стали совершаться гораздо быстрее, чем обычно.
– Михаил Иванович, – с трудом выдавила Лена, – не делайте глупостей.
– Ух, – только и смог проговорить тот в ответ, стянув с себя штаны и швырнув на пол укрывавшую Лену простыню.
– Михаил Иванович, – безнадежно повторила Лена и почувствовала, как жесткая щетина впилась в ее кожу.
– Сладенькая моя, сладенькая, – тем временем бурчал себе под нос новоиспеченный донжуан.
Утром они ехали молча. Михаил Иванович доедал вчерашние яйца, энергично орудуя челюстями. Лена смотрела в окно и считала редкие столбы, попадающиеся по дороге. По щекам ее стекали крупные слезы. До Питера оставалось ехать меньше часа.
– Лен, ты это, не сердись, – наконец выдавил из себя Михаил Иванович. – Я как лучше хотел… Не по злобе же.
Лена молчала, глядя в окно. Ее маленькие пальчики барабанили по ровной поверхности стола. Несколько муравьев пробежало рядом с ними, огибая хлебные крошки.
– Лен, ну это же опыт все-таки. Тоже ведь, – он выдержал паузу, пытаясь поймать взгляд женщины, – передача своего рода.
– Молчите! – вдруг крикнула она, громко шмыгнув носом.
– Молчу-молчу! – вздрогнул Михаил Иванович. – А по поводу выступлений я тебе потом расскажу. На обратном пути. Мы же вместе едем? В одном купе?
Лена ничего не ответила. Видимо, считала столбы, пытаясь забыть вчерашний «опыт». Поезд сбавлял ход, подъезжая к Московскому вокзалу. В окне показался нос стоявшей на соседнем пути электрички.
– Саш, а ты сколько уже не куришь? – спросила пухловатая блондинка, снимая с плиты сковородку с жареной картошкой.
– Да месяц уже. – Александр поддел вилкой кусок селедки, бросил его в рот и вытер сальные губы полотенцем.
– Молодец, так, глядишь, и бросишь.
Блондинка разложила картошку по тарелкам, вытащила из холодильника запотевшую банку с маринованными овощами, открыла крышку, достала несколько огурцов. На кухне запахло кислым рассолом.
– Может, и брошу. – Александр не спеша встал, включил стоявший на холодильнике телевизор и вернулся за стол.
– Опять новости смотреть будешь? – Блондинка хрустнула огурцом, откусила от черной хлебной горбушки. – Думаешь, за день поменялось что-то? Каждый день их смотришь! Про сына даже не спросишь. А у него вон двойка сегодня по русскому!
– Лен, ну только не начинай! Дай уже спокойно посмотреть! – прикрикнул он на жену, ткнул вилкой в центр своей тарелки, наколол картошку. – Все лезешь и лезешь. Уже и телевизор не посмотришь спокойно.
Не обращая внимания на крики мужа, Лена невозмутимо доела картошку, достала из тумбочки мешочек с заваркой, бросила горсть в пузатый заварочный чайник, весело блестевший красными в белый горошек боками.
