– Что вы, собственно, хотите от тренировок? – спросила она, непонятно откуда достав маленький блокнот и такую же маленькую ручку розового цвета.
– Сбросить жир! – твердо заявил я. Хотя на самом деле не знал, чего хотел. Наверное, я просто поддался порыву скрытого сексуального желания. Какого-то иррационального (а может, и рационального) импульса. Но теперь об этом говорить не имело смысла – я был тут, в зале, с Памелой. Нам предстояло заниматься спортом целый час.
– Лучше перекачать его в мышцы. Так будет эффективнее.
– В смысле?
– Мышцы потребляют больше энергии. Будете есть, но не поправляться. Хотя в результате вес даже немного увеличится.
– Но мне бы похудеть… – Я знал, что толстым надо худеть, а не качать мышцы. Иначе они превращаются в жирных качков, что вдвойне омерзительно.
– Вы просто перекачаете свой жир в мышцы. Будете красивым и фактурным!
Надо же, Памела хотела, чтобы я стал большим, накачанным и рельефным. Чтобы я не только не сбросил вес, но и набрал его.
– Конечно, ведь мышцы тяжелее жира! – сказала она.
– Понял, – согласился я. А что мне еще оставалось делать?
В общем, мы начали. Первое занятие посвящалось грудным мышцам и прессу. В моем случае – их полному отсутствию. Начали с грудных мышц. Вернее, со штанги. Памела почему-то считала, что для достижения результата надо сделать шесть подходов. Не четыре, не пять, а именно шесть! Хотя я и в лучшие времена не делал больше трех. Ну ладно, вру, четырех. Но это было несколько лет назад. А тут шесть. Как я и ожидал, после третьего подхода руки перестали меня слушаться. Они болтались словно две веревки. Я почти их не чувствовал.
– Надо шесть! – твердо заявила Памела. – Меньше не имеет смысла.
– Может, хватит? – взмолился я. – Я уже рук не чувствую.
– Ложись! – Она опустила штангу мне на грудь и стала приподнимать ее пальцами. – Давай, ты сможешь! Ты сильный!
Она подбадривала меня. А я смотрел на ее груди. Они болтались словно два колокола, едва не касаясь моего лица. Я почувствовал запах пота Памелы, и это придало мне сил. Я напрягся и поднял штангу, лишившись их остатков.
– Во! Другое дело! Второе дыхание открылось! – Она улыбалась. Впервые с момента нашего знакомства. А я? Я почувствовал, как по щеке сползает слезинка. Неужели я плакал?!
– Передохни пару минут! Можешь же, если захочешь. Сейчас пятый раз будем делать! – Она потерла ладони. Я посмотрел на ее пальцы и не увидел никаких украшений.
– Я рук не чувствую, – совершенно серьезно сообщил я, – они онемели. Я больше не могу.
– Ты мне и раньше говорил, но смог же. Так что давай, не филонь. Нам еще два подхода надо сделать! – И она что-то пометила в блокноте своей розовой ручкой.
Пятый раз, как и ожидалось, оказался намного тяжелее четвертого. Памела все также помогала мне, нагнувшись над штангой. Теперь ее огромный бюст напоминал мне холмы, по котором бегают горные животные и что-то кричат. Поучают или подстегивают меня. Казалось, я был в полусне. Я попытался коснуться этих самых холмов-грудей своим носом, напряг шею, потянулся к ним. Нет, я не испытывал сексуального желания, не желал Памелу, но я не мог больше терпеть. Я застонал…
– Фигня какая-то! – заявила Памела и поставила штангу на место. Я сел на скамейку, меня шатало.
– Хватит…
– Нет, нам еще один подход остался! Без него не в счет!
Шестой подход я не помню. Памела что-то кричала, я кряхтел, плакал, подвывал, умолял ее о чем-то. Пытался даже укусить за грудь. Не вышло.
– Ну все, теперь хватит! – с чувством победителя она сделала несколько отметок в блокноте.
– Я пойду. – Встав со скамейки, я побрел к раздевалке.
– Ну нет! Сейчас разводка гантелями! Иначе все не в счет.
Она взяла меня за руку и потянула к большому зеркалу, занимающему полстены. Рядом с зеркалом расположилась стойка с разными гантелями: от самых маленьких до реально тяжелых. Памела взяла средние.
– Начнем с них! Шесть подходов! Меньше не имеет смысла! – Она уложила меня на скамейку, дала в руки гантели. Я свел их над грудью и должен был медленно разводить в стороны.
Первая же попытка закончилась неудачей. Как только я начал выполнять упражнение, руки перестали слушаться, гантели заплясали в них, как сигарета в руках алкоголика, и, чтобы не уронить гантели себе на лицо, я просто бросил их в стороны.
– Ты что делаешь? – возмутилась Памела.
– Больше не могу, Оля… – Я назвал ее по имени. Впервые. Я хотел, чтобы она меня оставила в покое. А еще – чтобы она меня пожалела. Я взывал к ее человечности. К ее женственности.
– Можешь! – неумолимо заявила она. – Ты можешь! Я же вижу.
– Не могу!
– Можешь! Я помогу тебе.
И она помогла. Я лежал и смотрел на ее грудь, живот, я даже разглядел ее пупок с колечком. Наверное, это помогло мне не сойти с ума. В руках у меня были самые легкие гантели, по килограмму. Но я с трудом мог двигаться – Памела держала меня за руки и, как мне казалось, поднимала и опускала их сама. Ей важны были лишь шесть подходов.
– Еще! – говорила Памела.
– Хр… – хрипел я, – не могу…
– Ты можешь, давай!
