Затем Арсений Павлович негромко кашлянул. Глотнул – и на мгновение замер. Глаза его заметно округлились, зрачки расширились. Он снова закашлялся, но уже сильнее, чем в первый раз, словно пытался что-то выкашлять, но это «что-то» никак не выходило обратно. Все уставились на начальника. Виктор, робея, приблизился к Арсению Павловичу.
– Что-то попало, да?
– Хррр… – ответил начальник и закашлялся звонко и надрывно, так, что подчиненные попятились.
– Чернослив застрял, да? – оглядываясь по сторонам, спрашивал непонятно кого Виктор. – Косточка попала, да? Что не так? А?
– Хррр… – заревел начальник и схватился за горло. Из его глаз брызнули слезы, а сами глаза буквально вылезли из орбит. Полное отекшее лицо стало буро-красным и влажным.
– Косточка, да?
– Хррр!!! – продолжал надрываться начальник, теперь цепляясь за стену руками.
Кто-то из подчиненных перекрестился.
Виктор сидел напротив крупного плечистого мужчины с низким лбом и строгими скулами. Мужчина щурился и что-то записывал в толстую тетрадь. Одет он был в синюю форму, похожую на полицейскую. Он курил и стряхивал пепел себе под ноги.
– Вы что, отравить человека хотели? – грубо спросил мужчина. – Его еле откачали! Просто чудо, что живой остался.
– Что вы… я… да я… – Виктор был бледен, едва говорил и испуганно оглядывался по сторонам. – Я же настроение… по науке.
– Какой еще науке? – Мужчина глубоко затянулся и выдохнул дым на поверхность стола.
– По этой, по НЛП, там… – Виктор стал кусать себя за пальцы. – Там позитивный message… ну, послать надо.
– Чего? – Мужчина поднял на него недобрые глаза. – Какой еще message?
– Ну чтобы энергия положительная… чтобы должности потом.
– А, ясно все. – Мужчина посмотрел на высокого рыжего охранника, подпиравшего плечом дверной косяк. – Саш, не пойму даже – его надо в дурку сразу или к ментам? Сначала думал, что к ментам, сейчас – в дурку.
Охранник пожал плечами и посмотрел на сгорбленного Виктора.
– Не знаю, Максим Эдуардович, сами решайте, у вас опыта побольше моего будет. Всякого навидались.
– Да уж… – Максим Эдуардович прикусил кончик ручки. – Тут непросто все. Такие редко попадаются… – Он наклонился и продолжил что-то писать в своей тетради.
Мария сидела на кухне и пила чай с остатками вчерашней «Птички», время от времени поглядывая на часы. Ждала мужа. Часовая стрелка уже коснулась десяти.
«С начальником, поди, выпивает, – вздохнула она и пальцами отломила кусок торта, – дело нужное. А зря он все-таки с черносливом взял. «Птичка» ведь лучше, вкуснее. Ну да ладно…»
Она облизала пухлые пальцы, вытерла полотенцем губы, неспешно встала и пошла в спальню готовиться ко сну. Настроение у нее было легкое и веселое.
За столом в виде буквы «T» сидели наши, русские, и иностранцы, в большинстве своем англичане и поляки. Всем хотелось выпить, особенно нашим. Их растерянные, блуждающие взгляды, бледная кожа, дрожащие пальцы говорили о вчерашней бурной пьянке, а вернее – тяжелом прошедшем тимбилдинге. Начали, как всегда, с пива, другого пока не подавали. Крепкие напитки в таких случаях не положены. Я попросил вина, но официант мне отказал. Больше высовываться не следовало. К восьми вечера пиво почти закончилось.
«Пиво без водки…» – сказал кто-то из наших. Другие поддержали. На столе появилась первая бутылка неизвестной мне польской водки. Я решил уйти, не попрощавшись. Нет, я боялся вовсе не водки, а своего утреннего состояния после нее и тяжелого похмельного дня, полного испытаний. В общем, я решил уйти. Хотя это и стоило мне определенных усилий. И как выяснилось – поступил правильно.
На завтраке были почти все, кроме двух молодых сотрудников. Прошел слух, что эти два бойца гуляли с польскими лесбиянками и вернулись только под утро. Не пришли они и к началу презентации, которую вел худенький поляк среднего роста с бледным лицом. Самым выразительным в его внешности были пугающе красные глаза. Видимо, такой оказалась специфическая реакция на алкоголь. Но по сравнению с нашими поляк выглядел бодро и живо, хотя и выпил не меньше остальных. Сказывались его возраст и опыт. Все-таки он был представителем старшего поколения. Пусть даже и иностранного. Тут главное – выдержка. Внезапно справа я почувствовал тяжелый взгляд соседа, Матвея. Он вздыхал глубоко и как-то безнадежно.
– Ну, ты как? – спросил я и сразу понял неуместность своего вопроса.
– Ух… – тяжело выдохнул он. – Непросто… утром-то.
– Да уж, – поддержал его я, хотя чувствовал себя довольно свежим.
Всем было непросто. Кому-то больше, кому-то меньше. Лучше всех себя чувствовали те, кто не пил, хотя вчера им было грустно, а некоторым – одиноко. Но что поделать – те, кто веселился вчера, грустили сегодня. Такова жизнь и ее законы.
Красноглазый поляк недовольно посмотрел на меня, и я замолчал. Выдержав небольшую паузу, он продолжил свою презентацию.
