– Честно сказать? Разворовал схрон «Пьедестала», свежий совсем. Я ведь притащил с собой хавки только на одного человека и на пару дней, планировал делать вылазки на Полигон и торговать с вольными сталкерами за деньги. А как нашел в лесу тайник, быстро перенес все сюда. И правильно сделал, между прочим. Прилетели наемники и раскинули блокаду. Мои путешествия на юг накрылись медным тазом. Оставалось только сидеть здесь и исследовать катакомбы.
Уотсон скинул рюкзак с ноющих плеч, пристроил в нише, рядом положил FN-2000. Глаза слипались жутко. Простые расчеты подсказывали, что никто не мешает им прикорнуть на несколько часов, пока не наступит утро. Ведь они запросто могли не встретить Ореха и с тем же успехом потратили бы всю ночь на поиски пути в Припять. А раз подвернулся альтернативный путь, было бы неразумно не воспользоваться его благами безопасности.
Фармер с интересом оглядел жилой уголок, устроенный Орехом. Прямо на полу, рядом с лестницей, были брошены матрацы – очевидно, найденные прямо тут, в катакомбах. Некоторые из них, свернутые, заменяли собою подушки. От коридора лежбище отделял широкий лист фанеры, приколоченный к полу и дополнительно подпертый кирпичами. Рядом стояли керосиновая лампа и примус. Совсем недурно. И все же в схроне Борланда было комфортнее – более спартанский минимализм компенсировался продуманной замкнутостью пространства. Здешний же коридор продолжал давить своим объемом даже после наспех созданной дополнительной стенки.
– Не знаю, как вы, парни, а я бы вздремнул немного, – сказал Бергамот, и Уотсон почувствовал облегчение. Сам он не нашел бы духу первым высказать эту идею.
– Не вопрос, – пожал плечами Орех. – Здесь без разницы, когда бродить по коридорам.
Проводник прямо в древесном камуфляже свалился в угол по другую сторону перегородки, предварительно оттащив туда один из матрацев.
– Значит, ты тут подземелья изучал? – спросил он. – Карта есть?
Орех заулыбался. Теперь он снова напоминал юного подростка, и Уотсон удивился, как этот парень совсем недавно мог казаться гораздо старше своих лет.
– С картой совсем интересно вышло, – последовал ответ. – Я в первый день шел, бросая болты, чтобы в случае чего по своему следу и вернуться. И сразу рисовал карту, карандашом. А затем понял, что рисунок мне что-то напоминает. Стал я сверять схему с уже знакомыми картами других подземелий, которые свободно в сталкерской сетке найти можно.
– И что? Неужто нашел?
– Вот именно что нашел. Мой рисунок отлично лег на другую карту, которая, как было в описании, принадлежит затерянным тоннелям в западной части Полигона. Помнишь, «победовцы» еще искали там вход под землю?
– Да-да-да, припоминаю.
– Так вот, нет там никаких подземелий. Зато есть здесь. А та карта – на самом деле схема путепровода, в котором мы находимся. Не знаю, почему она всегда шла как полигоновская. То ли ошибка, то ли хитрая маскировка – распространить по сталкерам схему подземных тоннелей, которые на самом деле находятся совсем в другом месте.
– И ты прошел по всей карте?
Орех покачал головой и зажег примус.
– Нет, – ответил он. – Уперся в дверь, на которой карта заканчивалась. Дальше рискнул только заглянуть – темно и кто-то скрипит. Не человек. Я и закрыл от греха.
– Так нам придется через это место идти? – спросил Уотсон перед тем, как провалиться в сон.
– Конечно, пойдем. – Парень поставил на примус небольшой потрепанный чайник и налил в него воды из канистры. – Все лучше, чем по поверхности. Чай будете?
Уотсон уже спал. Орех посмотрел на Фармера, но тот тоже не шевелился.
– Ну и воспитанность, – вздохнул парень.
– Сам-то какой был? – пробормотал из темноты Бергамот. – Дрых на каждом шагу.
– Да, было дело, – звонко рассмеялся Орех. – Вот, помнится, в первую ночевку с Марком – когда еще Сенатор объявился, таща с собой бутылку квасу…
Разбудил Фармера звук перезаряжаемого оружия. Он мигом открыл глаза, попытался нащупать дробовик. Ствола не было.
Поднявшись рывком, он увидел Ореха, беззаботно оглядывающего оружие.
– Занятная штука, – похвалил он. – Хорошо стреляет, наверное. Капризная?
– Ни разу не пробовал, – ответил Фармер.
– Тогда я ее позаимствую на время перехода, – сказал Орех и тут же добавил: – Можно?
Фармер неопределенно взмахнул рукой.
– Да пожалуйста, – сказал он. – Это все равно не мой ствол.
– Договорились.
Лежащий Уотсон протер глаза.
– Сколько времени? – спросил он.
– Шесть утра, – пробасил Бергамот, сидя на бетонной кромке и попивающий чай, ароматно дымящийся в алюминиевой кружке. Древокостюм лежал рядом, перетянутый ремнями. – Самое время идти. Раскладку помните?
Уотсон порылся в памяти. Раскладку?
– Свое место в строю, – подсказал Бергамот.
– А, точно. Да.
Фармер снова надел на себя рюкзак.
– Ты чего творишь? – спросил Бергамот.
– Что?
Проводник подошел к нему и рванул гору листьев с плаща Фармера.
– Собрался в камуфляже дальше топать? Уотсон, ты тоже?
– Уже не надо?
Орех покачал головой и отвернулся.
