– Чего там? – поинтересовался с туры Бидди и, увидев раскачивающееся кресло с пилотом, потерял дар речи. Потом торопливо включил подачу и, когда площадка опустилась, присоединился к стармеху и новичку.
Какое-то время они стояли молча, затем Бидди сказал:
– Надо начальству сообщать.
– Не начальству, а напрямую в «дистапо», это их дела – безопасность и все такое, – добавил стармех.
– Я не хотел, оно само получилось… – пробормотал Новый Стоун.
– Короче, так, скажешь, что я приказал тебе потренироваться на списанной машине и все произошло так, как произошло.
– Понял, спасибо, сэр.
– Шлем какой странный на нем, – заметил Бидди, издали рассматривая оснастку и комбинезон пилота.
– Ничего удивительно, сто пятьдесят лет назад все так и выглядело. Ладно, пойду сообщу, а ты продолжай работать, доведем до ума «метод Нового Стоуна».
Подойдя к настенному аппарату связи, стармех связался с техчастью и сообщил о происшествии. Дежурный попался какой-то сонный, и пришлось объяснять дважды.
Сделав доклад, стармех вернулся к работе, и минут пятнадцать им с Бидди никто не мешал, новичок стоял поодаль, ни до чего не дотрагиваясь и чувствуя вину за случившееся, хотя никто не пострадал и из ценного оборудования ничего не было испорчено.
Сотрудники «дистапо» появились неожиданно, как умели делать только они. Рослые, с лицами, будто застывшие маски, вооруженные скорострельным оружием с мембранными магазинами – такие производились только в Метрополии.
На поясах дистанционные шокеры, вибрационные ножи, которыми они могли пробить сантиметровую сталь.
Их было четверо. Они подошли разом со всех сторон, как будто окружали дичь.
Стармех заметил тень краем глаза и обернулся. Внутри неприятно зашевелился испуг, но механик, пересиливая себя, медленно распрямился и, достав из кармана ветошь, которую предпочитал всяким самораспадающимся салфеткам, стал медленно вытирать ладони, молча глядя на старшего группы – примерно уровня лейтенанта.
В отличие от строевых соединений у службы безопасности были собственные звания.
– Ты главный? – спросил «лейтенант».
– Я.
– Представься.
– Сначала ты, – сказал стармех и сам удивился собственной смелости.
Он ощутил, как на спине выступила испарина, и увидел, как блеснули сталью серые глаза «лейтенанта».
– Краугсхюттер Хенкель.
– Стармех Лонгвой.
– Что тут делаете, стармех? – спросил краугсхюттер, подчеркнуто обращаясь теперь на «вы».
– Выполняем приказ о подготовке техники, – сказал старший и, взяв у спустившегося с туры Бидди служебный планшет, передал краугсхюттеру, но тот даже не взглянул в него – он был в курсе служебного задания механиков.
– Не просто приказ, а срочный приказ. Вы же, насколько я понял, едва шевелитесь.
– Перестанете мешать, и мы поторопимся.
– Поторопитесь, когда я скажу, – пообещал краугсхюттер и направился к Новому Стоуну, который замер, прижавшись к стене, под пристальным взглядом уже поставленного рядом с ним дистаповца.
Кресло с пилотом продолжало висеть, но уже почти не раскачивалось.
– Как это случилось? – спросил краугсхюттер.
– Я приказал ему потренироваться, он у нас недавно. Чтобы ничего не испортить, выделил ему эту машину для тренировки, и у него неожиданно получилось.
– Я не вас спрашиваю, стармех!.. А этого… Как вас зовут, боец?
– Зябзер. Но теперь – Новый Стоун! – выпалил новичок и покосился на стармеха. Тот вздохнул, представляя, что сейчас начнется.
Он знал, что «дистапо» цепляется за каждую точку и запятую, каждое пятнышко на стекле, за каждый пиксель на графической развертке. И это не потому, что они такие мерзавцы, хотя рассказывали о них много нехорошего, скорее всего, таковы были их инструкции. А инструкции в военном деле – главное.
– Так Зябзер или Новый Стоун?
– По договору – Зябзер. Но здесь меня зовут Новый Стоун.
– Ясно. Что делали, Новый Стоун? Как вызвали… обрушение этого?
Дистаповец указал рукой в перчатке на повисшее кресло.
– Это самое… Подключился, значит… Ввел пароль, значит…
– Какой пароль?
– Неважно. Машина этот пароль отвергла, хотя я удивился, что вообще что-то ответила, ведь этим батарейкам может, лет сто пятьдесят.
– Какой был пароль?
– Стандартный, лейтенант! – вмешался стармех. – Восемнадцать знаков – дата рождения генерала Годверха. Вы это прекрасно знаете.
– Да-да, генерал Годверх был первым, кто обозначил в партизанском движении отдельные технические подразделения механиков. Я ничего не перепутал?
– Нет, сэр. Все очень точно.
– Спасибо, стармех. Только я не «лейтенант», а краугсхюттер.
– Извините, ошибся.
– Извинение принято.
Краугсхюттер достал из нагрудного кармана салфетку и промокнул лоб. Затем демонстративно отшвырнул ее в сторону, и салфетка распалась спустя несколько секунд.
«Позер», – подумал стармех.
«Душно», – подумал краугсхюттер.
– Откуда у вас появился этот боец вместо того, который был прежде? – неожиданно спросил дистаповец.
Рассказывать про то, как младшие чины выставлялись на кон в карточной игре, стармеху совсем не хотелось.
– Потому что он смышленый. Я за него прежнего отдал, тот оказался совсем дурак.
