На этот раз он схватил Рогана и, не смотря на протест Орланда, который просил прощение и пытался остановить отца, альфа только оттолкнул от себя ребенка и вышел из зала, таща за собой застывшего от страха мальчика. А дальше была боль, которая сливалась с болью Орланда, который остался за дверью и винил себя в происходящем. С тех пор альфа перестал перечить отцу, опасаясь за брата, и жизнь превратилась в настоящий ад. Орланд с ужасом наблюдал за последующими картинами, не в силах поверить в происходящее. В какой-то момент ему стало невыносимо грустно и больно, и он не заметил, как мысленно опустился на колени и закрыл глаза, отгораживаясь от воспоминаний. Он понял, что достиг своего передела, и если он увидит еще хотя бы одно воспоминание, в котором будет ничего кроме беспросветной тьмы, то окончательно свихнется. К тому же, он вдруг остро осознал, что ему больше не хочется существовать. Зачем, какой смысл в той жизни, в которой вся мораль переворачивается с ног на голову, и в которой не было ничего, кроме бесконечной боли и всепоглощающего отчаянья? Когда Орланд… или Роган, альфа уже с трудом различал их эмоции и впечатления… когда он уже был готов окончательно упасть духом, на его плечи легли чьи-то теплые руки. Он вздрогнул и обернулся.
За его спиной стоял юный Орланд, который с грустью смотрел на него и без слов, молча, просил у него прощение за свою слабость и трусость, за то, что он не может защитить его, но обещает, что они выберутся из этого ада и сбегут, но он мало верил тому Орланду. Но те образы, которыми делился мальчик, успокаивали и дарили надежду на то, что вскоре эти мучения прекратятся, и они смогут сбежать. Тот Орланд чувствовал его недоверие и страх, а потому обнял его и уткнулся носом в затылок, продолжая успокаивать и уверять в том, что все будет хорошо, когда-нибудь точно будет. В какой-то момент Роган закрыл глаза и всей душой захотел поверить в то, что у них получится вырваться из этого страшного замка и, наконец, обрести свободу вдали от этих бесконечных тренировок, боли и страха. Он накрыл ладонями руки альфы и начал посылать ответные образы, уверяя мальчика в том, что тот ни в чем не виноват, и что у них обязательно все получится. Так они и сидели, обмениваясь мыслями и успокаивая друг друга, пообещав себе, что никогда не станут безжалостными убийцами и сохранят в душе своей человечность и сострадание.
Но не получилось ни в первый, ни в шестой раз, но они не теряли надежду на успех… только в один день Орланд исчез. Просто перестал существовать в сознании Рогана и больше не обменивался с ним эмоциями и энергией. В то утро он сидел на кровати и, обхватив себя руками, беззвучно плакал, пытаясь справиться с накатившим ужасом. Всю жизнь рядом с ним был альфа, который поддерживал его, успокаивал и никогда не давал впадать в отчаянье, но теперь, без привычных вполохов эмоций, образов мыслей и ощущения чужого присутствия, омега чувствовал себя безумно одиноким. Казалось, что одиночество разъедало его сознание, не давало здраво мыслить и воспринимать окружающее. Словно часть его тела отрезали, а он все еще пытался ею двигать и использовать. Роган так и не решил, что случилось с Орландом, желая верить во что угодно, только не в смерть альфы, но до тех пор, пока отец не решил соединить его сознанием с Арненом, обменяв их кровь, Роган находился в полнейшей прострации и никак не реагировал на приказы и команды. С того момента, как старший брат стал его менором, Роган вновь начал ускорять видения прошлого, не желая показывать всю ту боль, что ему удалось пережить, но Орланд успел заметить то, что привело его в ужас.
Тренировка, во время которой ему пришлось убить живого человека по приказу Арнена, который не медлил ни секунды и бесстрастно наблюдал за тем, как авари раздирал жертву на куски, не в силах сопротивляться магии. …руки Рогана не достаточно зажили после очередного эксперимента на выносливость, пальцы слушались плохо, поэтому он уронил поднос, не дойдя несколько шагов до Арнена, за что тот в наказание переломал остальные пальцы авари, один за другим. У Рогана началась его первая течка, но ему влили какое-то зелье и перестроили код его пентаграммы, которая проявилась на его груди. С тех пор у него не было ни одной течки… Когда отец умер, менор стал еще беспощаднее и яростнее. Арнен не давал проникать в свою голову, жестко карая любую попытку авари узнать его мысли или хотя бы эмоции. А потом были бесконечные походы, убийства, кровь и безумная жажда убивать, которая выжигала все внутри парня и уничтожала последнюю надежду если не на свободу, то на смерть от вражеского меча. Два парных клинка свистели, разрезая воздух, и жадно впивались в плоть воинов, невинных людей или же просто тех, кто был неугоден Арену.
