В это время в кабинет молчаливо вошел Юлов, отдал Ошкину какой-то листок, на котором скачущими печатными буквами было выведено: «Список фотографических материалов, приложенных к делу №1037 за период 01-19.12.1949 г.», и спросил: «Ну что, я поехал тогда. К вечеру вернусь».
Ошкин взглянул на Летова и добродушно спросил: «Возьми может Серегу с собой, а то он тут совсем завял?»
«Куда?» – более-менее очнувшись спросил Летов, дергая головой и шевеля затекшее тело на стуле.
-Я в центр еду, надо в фотоателье наше зайти. Поехали со мной, если есть желание.
Летов, в целом, отказываться не стал – давно он не был в Новосибирске, а шкурный интерес у него все-таки остался. Поэтому вскоре они уже неслись в милицейской «Победе» по заледеневшим дорогам. Вот уже и «Большевистская», начинающаяся с квадратного винного склада и ее небольшие частные домики, с изредка встречающимися полукруглыми табличками.
В целом, до первых домов Красного проспекта, начинающихся близ Фабричной улицы, где недавно гремела погоня, Юлов с Летовым доехали минут за двадцать пять. Почти что ничего не говорили: молчаливому Юлову и полуживому Летову такое молчание было в самый раз. Лишь один раз Юлов спросил: «А ты где так водить научился?»
-Когда в милиции начинал работать – отвечал Летов, щуря глаза от блеска речного льда, – то водила один наш, Семенычем его все звали, учил меня ездить на своем ГАЗе-А. На том месте, где я в те годы после работы круги нарезал, сейчас продмаг вроде построили, а тогда там пустырь был. Вот мы каждый день и учились. За месяц и наловчился, пристрастился, что называется, к этому делу. Потом пригодилось однажды, у нас водителя ОРУДовца ранили, и мне пришлось за место него вести. И на фронте такое было: финны из засады полоснули по кабине «Полуторки» нашей, когда мы консервы из тыла везли, водителя ранили сильно, ну, я за него и повел, пусть и медленно.
-А у меня все гораздо тривиальнее – с каменным лицом отвечал Юлов – отец извозчиком работал, потом таксистом стал, когда у нас в Томске такси первые появились, ну, вот и научил меня. Я, кстати, тоже, кажись, с «ГАЗа-А» начинал.
-Надо будет спросить у этого урода, где он, сука, водить научился: уж больно хорошо он удирал тогда.
-Так он же в колхозе работал, может там обучили.
На этом беседа и закончилась. Лишь один раз потом Юлов выматерился в адрес медленно едущего грузовика, который на ближайшей развилке обогнал ментовскую «Победу», и вскоре понесся к месту назначения. Само ателье, расположенное в красивом деревянном доме где-то посередине Красного проспекта, Юлов посетил в одиночестве, а Летову предложил пока прогуляться.
Вскоре горе-старлей уже тащился по широкому Красному проспекту, восхищаясь массивным домам в округе. Давно он не видел этой мощи города: в Первомайке таких массивных строений просто не было. Изредка мимо проносились машины, грузовики, вот стоит ОРУДовская будка, вот универмаг, вот бывшее здание торговых рядов. В одном из двориков он даже увидел бесящихся около закрытого на зиму фонтана ребятишек, внутри которого стройно возвышалась какая-то белая статуя, припорошенная белым же снегом. Вскоре Летов перешел в небольшой сквер, разрезающий проспект на две части ровно посередине. Солнца не было, поэтому изглоданные осенью и зимой голые деревья просто не могли отбрасывать теней, одиноко поддаваясь окутывающему все холоду. Пустые скамейки, припорешенные снегом, о чем-то шептались с кустами, которые тоже были укутанны снежным покровом.
–Милейший! – услышал чей-то хрипло-пьяный голос Летов.
Сзади оперуполномченного первомайского райотдела на скамейке сидел одноногий мужчина в длинном черном пальто, чем-то напоминавшем пальто Летова, широченных брюках, одна штанина которых слипалась под давлением ветра из-за отсутствия ноги, а вторая была мастерски заправлена в валенок. Карман пальто, само собой, оттопыривался чекушкой водки, руки держали толстые и исцарапанные костыли, а счастливое лицо с парой шрамов на щеке глядело пьяными глазами на мрачного Летова, чья каменная морда была словно антиподом лицу счастливого одноногого мужичка.
–Милейший, вы мне не поможете дойти до дома? – весело прокричал пьяный мужик. – Я живу тут совсем недалеко, только у подъезда трубу разрыли, мне через эту канаву не перейти с моими ногами то, да и с моей добычей – в этот момент мужик весело постучал себя по спрятанной в кармане чекушке.
-Помогу – мрачно ответил Летов, направляясь к одноногому.
Поднявшись на костыли и весело захромав к переходу через проспект, мужик, как и ожидал Летов, сразу начал рассказывать своим заплетающимся пьяным голосом: «Я тут, милейший, в театре работаю! Да-да, в самом Йоперном театре! Скрипачом в оркестровой яме. Вы что, не верите?»
-Верю, дружище – таким же мрачным голосом ответил Летов, находясь в состоянии повышенной готовности поймать мужичка – он был настолько пьян, что мог вот-вот упасть. – Где ж ты ногу потерял?
