Летов продолжал тащиться по заснеженному тротуару, его огибали быстро идущие с работы прохожие и ребятишки в снегу, а мимо проползали высокие электрические столбы из бревен, которые обременялись двумя рельсами. Случайно Летов заметил на них даже латинские буквы и дату «1895», но такие мелочи его не сильно удивляли – Летов был погружен в свой мрак и свои мрачные мысли.
–1895-й год… мать тогда с отцом обженилась – думал Летов. – Да, бате повезло, он на войне погиб, а не как я… ни погиб, ни выжил; ни то, ни сё. Интересно, а как он погиб?
И тут Летов, вспомнивший лицо отца, который будучи укутанным в солдатскую шинель обнимал маленького Летова и плачущую мать, сам еле сдерживал слезы, а потом уходил вместе с колонной солдат в сторону вокзала, будучи готовым уехать на пылающий запад страны, чтобы уже никогда оттуда не вернуться. И впервые за всю жизнь, или, как минимум, впервые с детства, Летов представил, как погибал его отец: широкоплечий, мускулистый, с темной бородой и глубоко посаженными глазами, такой… короткой небрежной прической и мощными, огромными ладонями… Как он погибал? Сослуживцы говорили, что убил его австриец в штыковой атаке где-то на Карпатах. Наверное, одно тело в светло-синей гимнастерке с желтыми полосками ткани, упавшими яркой кляксой на воротник, прошило своим штыком такое же тело в зеленой гимнастерке без ярких полосок; раздался крик и вой, трение штыка о вспоротую плоть и полилась кровь, добавляя яркости в унылую зеленую полоску российской униформы.
–Мне бы так погибнуть и остаться где-нибудь на перешейке – промелькнуло у Летова в голове.
…Постояв минут пять у машины, Летов дождался Юлова, который молча сел за руль, бросил свой портфель на заднее сиденье и в какой-то утвердительной форме предложил: «Поехали в сторону парка имени Сталина, там чуть дальше по Фрунзенской кабак хороший есть?».
-Поехали. А он парком теперь называется?
-Да, еще во время войны переименовали. Арку там поставили, вход платным сделали, чуть ли не рубль стоит.
-Я еще помню, когда мне лет десять было, там кладбище уютно располагалось. Только годов с 20-х сад сделали, я там по юности пару раз на коньках катался. А с года так 35-го, наверное, и вовсе там не бывал.
-Ну, там внутри, поговаривают, в этом году поставили памятник Владимиру Ильичу с товарищем Сталиным. Кто-то из наших фотокарточки показывал: массивный такой.
Машина неслась по Красному проспекту. Вот из-за домов Летову открывался новехонький Оперный театр: он помнил его лишь строящимся, с неприкрытым куполом. Справа от массивного, бросающего тень на все, что было вокруг, театра, виднелся какой-то двухэтажный барак с треугольной крышей; напротив махины Оперного, как и в годы летовской молодости, был небольшой скверик, огороженный невысоким железным заборчиком из тонких полосок металла. Купол, который полукруглой шапкой отражался на заснеженной крыше барака, был тоже немного припорошен снежком; в разрезы между мощных колонн, держащих крышу, просачивались люди, исчезая за тяжелыми дверями. Ближе всего к дороге стояла какая-то странная стелла со звездой наверху – это, как сказал Юлов, стелла в честь Победы.
Вскоре машина проехала мимо арки парка: действительно, сильно он преобразился. Восемь колонн держали большую прямоугольную арку, к ней примыкали красивые здания с окнами для касс и массивными деревянными дверями – они даже чем-то напомнили Летову двери их изолятора. На самой арке еле заметными буквами было написано «Парк имени Сталина», но огромная железная надпись, идущая полукругом над барельефом Вождя в колосьях и двумя связками флагов, дублирующая название парка, еще за многие метры извещала посетителей о его месторасположении. Сам вход под аркой был действительно загорожен заборами, внутри парка гуляли редкие гости, в основном, с детьми, а около касс стояло столпотворение тумб, обклеенных уже устаревшими афишами концертов, спектаклей и киносенасов, где на первом плане выделялась афиша городского управления кинофикации с анонсами сеансов фильма «Константин Заслонов» в кинотетатре им. Маяковского и «Пионер».
Пока Юлов нажал на педаль тормоза, пропуская группу детишек, укутанных в короткие пальтишки и толстенные шарфы, которые направлялись в парк, следуя за красивой молодой воспитательницей в серых чулочках, Летов заметил весьма интересное объявление, висящее у входа: «К сведению жителей города Новосибирска! Гораптекоуправление покупает для лечебных целей комнатные растения алоэ 2-х и 3-х летнего возраста. Прием растений производится в садоводтстве парка имени Сталина (ул. Мичурина, 12)».
Летов тихо усмехнулся, подумав: «Моя бы матушка обязательно привезла свое, несмотря на то, что на дорогу наверняка бы потратила куда больше денег, нежели получила бы за него. Но у меня алоэ нет, да и матушки теперь тоже».
