– Просто ты мне казался самым добрым и мудрым, как пес мистера Смита.
– Мистер Аттвуд, сомнений нет, ваша дочь не лжет – она Кэтрин Олдридж.
– Вы позволите? – Чарльз обнял Мэгги и они заплакали.
Гарри Аттвуд тоже вытирал слезы.
– Чарльз, ты должен кое–что сделать для меня.
– Все, что пожелаешь, моя родная!
– Нужно добыть ордер на обыск дома Зака Марли – торговца наркотиками и карманника –
меня убил он за две тысячи долларов, полученных от моего братца.
Стивенсон плакал, как маленький мальчик:
– Цена жизни моей Кэти две тысячи вонючих долларов.
– Соберись, старый пес, мы накажем этого ублюдка!
– Но что искать?
– Кассету. Друзья Марли записали разговор с моим братцем и само убийство, чтобы
держать Джимми на крючке и шантажировать. Я стоила Джимми не две тысячи, а много
больше. Пленка на кухне в банке из–под печения.
– Кэти, я сделаю все, как ты скажешь.
Мафусаил и я увидели обыск в доме Зака Марли – высокого чернокожего молодого
человека в очень широких джинсах и ярко – красной футболке. На его лице отразились все
оттенки эмоций от самоуверенности и наглости в начале обыска до удивления и испуга, в
момент, когда обыск начался на кухне. Стоит ли говорить, что пленка была найдена
именно там, где указала Мэгги – в банке из–под печенья. Над Марли и Джимми
Олдриджем состоялся суд. Старина Чарльз сделал все возможное, чтобы эти люди,
отнявшие у него самое дорогое получили сполна. Джимми осудили на четырнадцать лет,
Марли – на пятнадцать. После вынесения решения Стивенсон встретился с Мэгги и
пообещал, что эти подонки никогда не выйдут на свободу. Мэгги была счастлива.
– Моя дорогая, Кэти, ты ведь понимаешь, что мы не сможем доказать, что ты – это ты. Нас
сочтут сумасшедшими. Я не в силах вернуть тебе то, что твое по праву: состояние твоего
отца. Оно перейдет к твоим кузинам. Но я позаботился о тебе и составил завещание,
согласно которому моей единственной наследницей является Мэгги Аттвуд. Для меня нет
большего счастья, чем знать, что ты будешь жить!
– Спасибо, мой дорогой друг, но моей целью были не деньги, а справедливость.
Мы с Мафусаилом оставили эту странную пару: пожилого почтенного господина и
маленькую девочку, говорившую с достоинством истинной леди. Нам нужно было
продолжить начатое.
Глава 6
Мне было о чем задуматься. Оказывается мы, простые смертные, совсем не знаем
законов жизни. У нас не те ориентиры, не те ценности. Мы не думаем о будущем своей
души. Мы научились разбираться в качестве золота, знаем, как очистить серебро, можем
огранить бриллианты, но о том, что представляет из себя самая великая драгоценность на
свете – человеческая душа, не имеем ни малейшего представления. Кто знает, как бы вели
себя люди, ведая, что за все ответят в другом воплощении? Эти и другие вопросы
проносились у меня в голове, но Мафусаил прервал ход моих мыслей, нам пора было
снова в путь, в мое прошлое, лишившее меня настоящего. Я еще не знал время и место, но
был уверен, что столкнусь с чем–то, за что мне будет стыдно. Мы очутились в огромном,
завораживающем своим великолепием зале, освещенном множеством восковых свечей в
люстрах и настенных подсвечниках. Я увидел лестницы, устланные дорогими коврами,
тропические растения в кадках, фонтан со струящейся душистой водой. Такую роскошь я
наблюдал в фильме «Война и мир». Это, несомненно, был бал. Звук был потрясающий!
Музыканты размещались у передней стены на длинных скамейках. В середине зала
танцевали богато одетые люди. Платья дам были открытыми, дополненными бутонами
живых цветов. Юные барышни оделись в наряды светлых тонов, дамы постарше
облачились в платья разных расцветок, на всех без исключения были белоснежные
перчатки выше локтя и обувь без каблука. Под стать дамам были и кавалеры, в черных
фрачных парах, жилетах, галстуках и белых лайковых перчатках. Я ходил по залу и
любовался этим торжеством вкуса, я был незримым участником события, о котором читал
в книгах и видел в кино. В жизни все выглядело еще помпезнее. Мне открылись комнаты,
в которых курили, играли в шахматы и шашки, те, кто был утомлен танцами. Далеко не
сразу меня посетила мысль, что один из участников бала – это я в прошлом, и я стал
рассматривать гостей, кружащихся в вальсе, более тщательно. Я погрузился в эту
атмосферу позабыв, что со мной есть спутник – мой Ангел–Хранитель, но он поспешил о
себе напомнить:
– Дмитрий, ты никак пытаешься найти здесь себя? Ну что ж, старайся. Ты знаешь, я
смотрю на происходящее и думаю о том, как все изменилось в мире за каких–то не полных
двести лет. Разве эта картина не прекрасна? Балы являлись настолько важной частью
дворянской жизни, что весь остальной досуг был подчинен подготовке к ним. Танцы,
придающие манерам дворян величавость, грацию, изящество, осваивали с раннего
детства. Обучение им напоминало тренировку спортсмена и впоследствии ножки «делали
свое дело» независимо от волнения их хозяина. Балы позволяли дворянским детям
усваивать азы хороших манер и светских приличий. Бал представлял собою отдыха и
общения. И, несомненно, судьбоносных встреч, здесь влюблялись и впоследствии
