– Он самый, Вы знакомы с моим отцом? Хотя чему же удивляться, он родился и вырос
здесь.
– Вот так встреча! Ну что ж, если моя голубушка не против, я не возражаю, чтобы вы
были ее партнером. Что скажешь, Мария?
Лицо барышни было преисполнено благодарности и детской радости. Первое
приглашение и первый танец. Первый бал останется в ее сердце навсегда. Их будет много
в ее жизни, но этот особенный.
– Я с удовольствием принимаю ваше приглашение, – сказала Мария, глядя Павлу в глаза.
Второй юноша тоже представился:
– Алексей Романович Писемский, позвольте мне любоваться вами, Мария Евгеньевна, в
танце.
– Простите, Алексей Романович, но я уже обещала следующий танец.
– Я готов ждать и заручиться вашим согласием танцевать со мной позже.
– Конечно, я даю вам согласие.
Распорядитель вечера объявил мазурку. Павел поспешил взять Марию под руку. Зазвучала
музыка. Маша грациозно, изящно скользила и бегала по паркету, ее платье развевалось,
силуэт был легким и воздушным, движения Павла казались более активны, он делал
прыжки, во время которых в воздухе ударял нога об ногу три раза. Мазурка танцевалась в
три пары. Партнеры менялись, но каждый раз, когда Мария и Павел оказывались рядом, их
лица озаряли улыбки. В мазурке не было интимности вальса, но между молодыми людьми
успела вспыхнуть искра, способная перерасти в прекрасное чувство. Танец завершился, и
Зорин повел девушку к отцу, так полагалось этикетом.
– Мария, Вы прекрасно танцуете, я мечтаю кружить вас в танце весь вечер.
– Благодарю Вас, Павел.
Машенька не скучала ни минуты, она танцевала и с Писемским, и с Зориным, и даже
Калугин, проводивший вечер в разговорах и играх, пустился с ней в пляс. Она была
прекрасна в движении, в ней не было наигранности и жеманности. Ее отец смотрел на
дочь с нескрываемым восхищением и гордостью.
– Я так рад за нее – сказал он в беседе кудрявому мужчине в военной форме, видимо
давнему приятелю, – она так похожа на свою мать, та же легкость, та же искренность. По–
моему, на этом балу нет никого счастливее ее. Вот бы так всегда! Как бы я хотел, чтобы
вся ее жизнь была безоблачной и счастливой, как этот вечер.
– Все мы желаем своим детям лучшей доли, мой друг, я думаю, судьба будет благосклонна
к Марии, девочке и так пришлось много пережить, она рано осталась без материнской
ласки.
– Представляешь, кого я сегодня повстречал на балу? Сына Владимира Зорина, того
самого, что был влюблен в мою Дуняшу. Он танцевал с Машенькой ее первый танец.
– Вот уж действительно, пути Господни неисповедимы.
Смолкли звуки котильона, и гости стали покидать дом.
Сначала я попросил Мафусаила проследовать за Павлом. Всю дорогу он молчал и о чем–
то думал, я был уверен, что его мысли заняты Марией Евгеньевной Муромской. Мои
догадки подтвердились, едва он переступил порог богатого дома. Павла встретил высокий
мужчина с сединой на висках и шрамом на правой щеке, одет он был так, будто только
встал с постели.
– Павел, ты прибыл! Знаешь, я до сих пор не сомкнул глаз и уже сто раз пожалел, что не
принял приглашение и не отправился на бал с тобой, мне кажется, я пропустил что–то
интересное.
– Да, дядя, вечер был занятный. Я не ждал ничего интересного от этого провинциального
бала, мне казалось, он померкнет в сравнении с пышными балами Петербурга, но я
ошибался. Я нашел здесь подлинный алмаз. Я танцевал с девушкой, не похожей ни на
одну, из тех, что я знал раньше. В ней нет столичного шика, ее манеры не так изысканны,
но в ней есть что–то большее. Мне хотелось ее защищать и оберегать, каждый раз, когда я
выпускал ее из своих объятий, меня посещало чувство потери. Я был готов сегодня же
просить ее руки!
– О, да ты влюбился, у тебя глаза горят! Запомни, любовь – это опасно. Ты еще слишком
молод для серьезных чувств. О женитьбе тебе и думать рано. Я в твои годы гулял и
веселился, мужем стал в тридцать два года и ни о чем не жалею. Я познал много женщин и
мне есть, что вспомнить. Только представь себя такого молодого и полного жизни,
любимца дам и повесу в заботах о семье и детях, все веселье испарится из твоей жизни и
уступит место однообразным будням.
Мне хотелось вмешаться в разговор, но я естественно не мог это сделать. То, что говорил
дядя Павла было для меня дико. Он предлагал юноше наслаждаться множеством связей,
вместо одной, но основанной на любви. Я был уверен, что Павел примет единственно
верное решение и поспешил его покинуть, мне хотелось увидеть Марию. Мафусаил
исполнил мою просьбу, и мы оказались в спальне барышни. Маша была не одна, молодая
девица на вид лет семнадцати помогала ей переодеться и причесаться.
– Барыня, вы прям вся светитесь, пожалуйста, расскажите мне о бале, я так ждала вас,
мочи нет, как интересно все услыхать.
– Ой, Полинка, какой волшебный вечер! Красивый зал, раз в пять больше нашего,
оркестр, изысканные угощения, наряды некоторых дам были достойны императрицы, но
две женщины нарядились так, что я чуть не прыснула: юная наследница Иннокентия
Малышева была одета в безвкусное платье, наверняка из Парижа, но то, что сейчас на тебе
намного элегантнее. А на нашей соседке Елизавете Сергеевне Малининой было платье
