– Признаться, я бы сам не поверил, что благословлю сына на брак с этой девушкой, но в
городе нашего детства совершенно особая атмосфера, и совершенно особые люди. Почему
я раньше не любил здесь бывать? Я уверен, дети проживут счастливую жизнь и скоро
сделают меня дедом.
– Это уж точно, с такой–то страстью! – усмехнулся Кирилл Иванович.
А потом было венчание: Молодые приехали в храм по отдельности. Впереди них в
отдельной карете везли венчальную икону. Храм ярко осветили и красиво украсили. Но
главным украшением его стали Павел и Мария, поклявшиеся перед богом любить друг
друга до конца дней своих. Я знал, что эта клятва будет нерушима. Обещание, данное при
таком Свидетеле, внушало веру в самое светлое и доброе.
Никто не назвал бы Владимира Зорина сентиментальным, но сейчас он чувствовал, что по
его щеке бежит слеза. Зорин засопел, вытер щеку и улыбнулся.
Когда мы с Мафусаилом смогли вдоволь насладиться картиной счастья, и перенеслись в
густой сосновый лес, я произнес:
– Эта миссия мне понравилась больше прошлой. Здесь мне не пришлось никого убивать.
– Скорее тебе пришлось спасать. Ты спас любовь. Не дал погубить настоящее чувство.
Павел окутает Марию своей любовью и заботой, как мантией, а она до конца своих дней
будет восхищаться мужем и благодарить небеса за этот дар. Ты сделал счастливыми два
сердца, подарил жизнь их детям. А их будет четверо: три девочки и один мальчик,
которого назовут Дмитрий, символично, не правда ли? И, конечно, ты сослужил добрую
службу своей душе.
– Я никогда не задумывался о том. что мы, люди, одним словом или действием способны
повлиять на ход истории. Мы часто не видим настоящее, предпочитая ему фальшивку в
красивой обертке. Ты Ангел и тебе неведомы человеческие страсти…
– Ты ошибаешься, я знаю о страстях и пороке больше твоего, ведь я не всегда был
Ангелом, если тебе интересно, я мог бы рассказать о себе.
Глава 7
– А кем же ты раньше был?
– Я приходил в мир человеком из плоти и крови. И звали меня – Александр.
– А разве такое возможно? Разве человек может стать Ангелом–Хранителем? Наверно, ты
был Святым?
– Ошибаешься, Дима, ты даже не представляешь, насколько я был грешен. Мною владел
страшный порок. Я был зависим от него, мучил себя и близких, но я сумел сделать почти
невозможное – я победил его.
– Ты был игрок? А может, ловелас?
– Я был наркоманом. Более тридцати лет зависел от наркотиков. В мире считают, что
бывших наркоманов не бывает, перед тобой один из них.
Это признание казалось таким же не реальным, как все произошедшее со мной.
–
Ты? Не может быть!
–
Что ж, Дима, пришло и мое время рассказать о себе все, это будет честно.
И я погрузился в историю жизни своего Ангела – Хранителя, в воистину увлекательную и
уникальную историю. Я узнал о жизни, ломающей стереотипы, о любви, спасающей душу,
о добре, которое, как бы банально ни прозвучало, побеждает тьму и ведет к свету.
Мафусаил присел на пенек, подобрал на земле палочку и стал что–то чертить, было видно,
что каждое слово дается ему с трудом.
– Я рос обычным пацаном, вторым из трех братьев. Разве что был самым умным из них.
Учился на одни пятерки. Моя мать была портной, а отец водителем. Не знаю, когда он
работал, в моей памяти он либо пьян, либо в тюрьме. Пьяный он бил маму. Бил просто
так. Всякий раз она быстро собирала нас, детей, и мы убегали из дома. Боялись, что он
однажды нас покалечит. Бывало, голые выбегали на мороз и просили убежища у соседей.
Этот детский страх я пронес через всю жизнь. Я ненавидел отца. Помню, мать долго
копила на телевизор – это была настоящая диковинка, и вот он был куплен. Мы гордились
ужасно! Соседи ходили к нам в гости, как в кинозал. Но наше счастье было недолгим: отец
напился и разрубил телевизор топором, а потом с ним кинулся на мать, она чудом
спаслась. Еще один страшный момент врезался в мою детскую память: мы ужинали, мама
приготовила вкусный суп и вдруг я вижу, как глаза отца краснеют и он вонзает в руку
матери вилку со словами:
– Пересолила, сука! Видно, влюбилась в кого!
Мой старший брат стал заниматься боксом, чтобы постоять за маму. В спорте брат
преуспел, и однажды, когда отец вновь поднял руку, сын врезал ему так, что он собрал
вещи, ушел и больше у нас не появлялся.
– Он не дал отпор сыну?
– Нет, он был ничтожеством, способным лишь на то, чтобы обижать слабую женщину.
Перед силой он спасовал. Так мы остались без отца, но ни дня об этом не жалели. Я рос,
увлекся музыкой, играл на гитаре и пел на танцплощадках, на свадьбах, в ресторанах. Моя
память была феноменальной: стоило мне один раз услышать песню, и я уже вечером ее
исполнял под аплодисменты публики. За мой талант платили щедро. Я часто слышал в
свой адрес:
– Шурик, ты – гений! Далеко пойдешь!
А еще я много читал, буквально проглатывал книги и мог цитировать классику. У меня
было все, чтобы стать успешным: внешность, ясная голова, деловая хватка, но я
распорядился своей судьбой иначе. В моей жизни появились алкоголь и много девушек.
Когда ты предположил, что я был ловелас, тоже попал в точку. Прекрасные создания сами
