– В котором часу… – Яэко задумалась. – Ах да, я спросила его, когда электричка, и он сказал: «Хочу успеть на 18:12, сейчас тридцать пять минут шестого, мы успеем, если поедем сию минуту…» Да-да, так оно и было, я очень хорошо помню.
Перед глазами Михары всплыла схема, которую он вчера начертил. Электричка, отбывающая в 18:12, подается на тринадцатый путь в 18:01. Значит, если Ясуда увидел с этой платформы «Асакадзэ», они прибыли на вокзал немного раньше. Это серьезный момент.
– Когда вы пришли на платформу, электрички еще не было?
– Не было, – не задумываясь, ответила Яэко.
– Наверное, пришли туда часов около шести… – словно про себя пробормотал Михара.
– Да, – подхватила Яэко, – часы на платформе показывали без нескольких минут шесть.
– Какая у вас хорошая память! – Михара широко улыбнулся.
– Я потому это запомнила, что Ясуда-сан все время смотрел на часы, боялся опоздать на электричку в 18:12.
Михара насторожился.
– Говорите, смотрел все время на часы?
– Да, еще в «Кок-д’оре».
Михара поблагодарил Яэко и ушел. В автобусе он все время думал: почему Ясуда волновался и смотрел на часы? Может быть, просто хотел успеть на электричку? А может быть, что-то другое заставило его спешить? Спешил, чтобы не пропустить эти четыре минуты? Чтобы увидеть «Асакадзэ», надо прийти на ту платформу именно в это время, не раньше и не позже. Если прийти раньше, на тринадцатом пути стоит электричка, которая отправляется в 17:57. Ясуде пришлось бы на нее сесть. А если прийти позже, в 18:01 подают следующую электричку и ничего не увидишь. Не потому ли Ясуда так часто поглядывал на часы, что стремился не пропустить эти самые четыре минуты?
А может быть, он, Михара, все это сам придумал? Вбил себе в голову и теперь старается подтасовать факты? Но чем больше он размышлял, тем сильнее становилось подозрение. Ведь если догадки Михары правильны, очень легко объяснить поведение Ясуды. Он хотел показать Яэко и Томико, как Саяма с Отоки садятся в экспресс «Асакадзэ». Иными словами, создавал очевидцев.
Сердце Михары забилось. Надо встретиться с Ясудой.
И вот он в светлой приемной конторы Ясуды. В окна льются потоки послеполуденного солнца. Михара передает через секретаря свою визитную карточку. Дверь открывается, Ясуда выходит к посетителю; улыбаясь холодно и высокомерно, предлагает ему сесть.
– Простите, пожалуйста, что отнимаю у вас время, – сказал Михара, – я пришел, чтобы задать вам один вопрос. Не знаю, может быть, он покажется вам несколько странным…
– Что ж, такова ваша работа… Пожалуйста, прошу вас, – Ясуда пододвинул к нему лежавшие на столике сигареты. Сам тоже взял сигарету и протянул зажигалку Михаре.
Держится очень спокойно и свободно. На вид ему лет около сорока. Чуть вьющиеся волосы, пышущее здоровьем лицо. Глаза приветливые. Внешность преуспевающего дельца.
– Я побеспокоил вас, Ясуда-сан, по поводу самоубийства помощника начальника отдела министерства N Кэнити Саямы со своей возлюбленной… В газетах об Этом, может быть, вам приходилось читать.
Ясуда выпустил колечко дыма.
– Вот оно что… Конечно, известно. Я пользовался постоянной поддержкой Саямы-сан. Ведь я поставщик этого министерства.
Михара впервые узнал, что фирма «Ясуда сётэн» тоже является поставщиком министерства N, и отметил про себя этот факт.
– Да, очень жалко Саяму-сан. Нелепая смерть… Такой был скромный, приятный… Никогда и в голову не могло прийти, что такой человек может покончить жизнь самоубийством вместе со своей возлюбленной, – в голосе Ясуды звучало искреннее сожаление.
– Вот о нем я и хотел вас спросить. – Михара сунул руку в карман, раздумывая, вытащить или нет записную книжку. – Я слышал, что вы видели его на Токийском вокзале, когда он вместе с Отоки-сан садился в поезд. Мне говорила об этом официантка из «Коюки», Яэко.
– Совершенно верно! – Ясуда пересел на диван, чуть наклонился вперед. Это было под вечер. Я ехал в Камакуру, и две официантки «Коюки» провожали меня. И вдруг на противоположной платформе я увидел Саяму-сана и Отоки-сан, они собирались сесть в экспресс. Я показал их женщинам. Вот уж не представлял, что между ними была близость! Я еще подумал тогда, как все-таки тесен мир, – Ясуда немножко сощурился, очевидно, дым попал в глаза. – Да-а, не знали мы тогда, что это их последний путь. Очень, очень жаль. Как видно, в любви тоже нельзя заходить слишком далеко.
Когда Ясуда улыбался, его глаза делались еще более приветливыми.
– А Саяма-сан не бывал в «Коюки»? – спросил Михара.
– По-моему, нет. Я сам часто бываю в этом ресторане, ну, понимаете, деловые встречи и все такое… А вот Саяму-сан не успел пригласить. Ведь если угостишь чиновника, разговоров потом не оберешься. Ха-ха… Я говорю это не потому, что вы из департамента полиции. Ведь и так министерство… горит… из-за этого самого дела о взяточничестве.
– Существует предположение, что Саяма покончил с собой, чтобы выгородить начальство. Возможно, Отоки, любя его, решила разделить с ним смерть. Что вы об этом думаете?
