– Вот уж не знаю! – Ясуда развел руками, словно говоря: «Это уж, мой дорогой, твоя область». – Единственно, что меня поражает во всей этой истории, так это то, что между ними была такая сильная любовь.
– А саму Отоки вы хорошо знали?
– Ну, поскольку она была вроде как бы моей дежурной официанткой в «Коюки», то, конечно, хорошо знал. Но, так сказать, без нюансов. Только в пределах ресторана, а так – никаких отношений не поддерживал. Выходит, и знал и не знал. Действительно, ведь мне и в голову никогда не приходило, что Саяма-сан ее любовник.
Михара задал еще один вопрос, очень важный:
– А в Камакуре вы часто бываете?
Ясуда улыбнулся.
– Бываю. У меня жена в Камакуре.
– Ваша супруга?
– Да. У нее больные легкие. Она давно живет там. Снимаю для нее отдельный домик, у храма Гокуракудзи. Она лечится. Ей прислуживает старушка. Я езжу туда примерно раз в неделю.
– Я вам очень сочувствую… – сказал Михара.
В ответ Ясуда слегка поклонился, выражая благодарность. Михара лихорадочно думал, какие еще вопросы следовало бы задать. Но как будто спрашивать больше было не о чем.
– Простите, что отнял у вас столько времени, – сказал, поднимаясь, Михара.
Ясуда тоже встал.
– Ну что вы! Жаль, что ничем не смог быть вам полезен. Пожалуйста, если понадобится, заходите в любое время.
Ясуда приветливо улыбался. Его большие глаза слегка сузились, но сияли еще ласковей.
«Ясуда знает о четырех минутах, – думал Михара, выходя из конторы, – он постоянно ездит к жене в Камакуру и хорошо знает расписание. Во всяком случае, вполне вероятно, что он знает об этих четырех минутах».
Вернувшись в департамент, Михара побеседовал со своим начальником. Это даже нельзя было назвать докладом. Просто рассказ о четырех минутах. А заодно и о Тацуо Ясуде.
Инспектор оживился, что случалось с ним не очень часто.
– Оч-чень любопытно, очень! – Он побарабанил пальцами по столу. – Вот оно, оказывается, как бывает, а мы-то и не замечали.
Михара, поощренный такой заинтересованностью, вытащил из кармана свою схему. Инспектор Касаи взял ее и стал внимательно изучать.
– Н-да, все ясно. Молодец, что догадался!
Михара промолчал и подумал, что его заслуга невелика. На это намекнул ему сыщик Торигаи из управления полиции Фукуоки.
– Весь вопрос в том, случайно или преднамеренно создал Ясуда четырехминутных очевидцев.
Как точно сказал инспектор: «четырехминутные очевидцы»!
Потом он еще раз выслушал разъяснения Михары, записал основные моменты:
1. Накануне Ясуда пригласил двух официанток обедать в «Кок-д’ор» – подготовка к тому, чтобы вместе отправиться на Токийский вокзал.
2. Еще во время обеда он начал проявлять беспокойство и посматривать на часы.
3. Прибыл на платформу тринадцатого пути как раз в такое время, чтобы не пропустить этих четырех минут.
4. Именно Ясуда первый увидел, как Саяма и Отоки садятся в экспресс «Асакадзэ», и обратил на это внимание двух официанток.
Окончив записывать, Касаи постучал карандашом по щеке, словно маленький школьник.
– Очень хорошо, – сказал он после небольшой паузы, – случайности тут быть не может. Преднамеренность совершенно очевидна.
У него заблестели глаза.
– Если так, то дело серьезное, – ответил Михара.
– Да, дело серьезное. Очень! – словно эхо, отозвался инспектор и прикрыл глаза. Потом встрепенулся, громко позвал одного из сыщиков. – Торговец фабричным оборудованием Тацуо Ясуда имеет деловые связи с министерством N. Прошу проверить, насколько тесны эти связи.
Сыщик записал фамилию и ушел.
– А теперь, – инспектор еще раз пробежал глазами то, что набросал на бумаге, – если Ясуда действовал преднамеренно, то с какой целью?
Он закурил сигарету. Его мысль была ясна: если человек делает что-либо преднамеренно, значит, это ему выгодно по тем или иным причинам. Зачем нужны были Ясуде свидетели, видевшие, как Саяма и Отоки садились в экспресс «Асакадзэ»?
– Ему нужны были третьи лица, так сказать, «посторонние очевидцы», подумав немного, сказал Михара.
– Третьи лица?
– Да, вероятно, обстоятельства складывались так, что свидетельства самого Ясуды было недостаточно.
– То есть ты хочешь сказать, что сам Ясуда в этом деле не мог быть таким третьим лицом?
– Так получается, – Михара посмотрел прямо в глаза инспектору, словно добавляя: «А как же иначе!»
– Ладно, попробуем подвести итоги, – Касаи, очевидно, хотел вслух проверить свои собственные мысли. – Саяма и Отоки покончили с собой по сговору. Это произошло недалеко от Хакаты. Они вдвоем уехали с Токийского вокзала. Ясуда видел, когда они садились в поезд, и показал их двум женщинам. Таким образом, создал так называемых посторонних очевидцев. Странно, не правда ли?
Михара понял, что́ пытается разгадать инспектор, – зачем нужны очевидцы, если двое влюбленных собираются покончить с собой? Если Ясуда не обычный случайный свидетель, то какую роль он сыграл в этом самоубийстве? Это было неясно.
– Не знаю, но что-то тут есть.
– Разумеется, есть, – кивнул Касаи. – Когда проанализируешь факты, то все они указывают на преднамеренность действий Ясуды. Но цель, цель! Какова цель? Пока мы этого не знаем.
