На обратном пути тетка-соседка взгромоздилась на мое место у окна и делала вид, что не понимает ни по-русски, ни по-английски. Тут вмешался папа, и его она почему-то поняла.
Я решила пописáть книгу, соседка точно не прочитает. Я и сама с трудом понимала, что написала, автобус очень трясло.
Книги у них представляли собой линии – отрезки с разноцветными точками. Каждая буква обозначалась некоторым количеством окрашенных точек. На отрезке, конечно, информации помещалось мало, поэтому книга состояла из множества отрезков, они складывались, как у нас складные линейки, или сматывались вроде наших рулеток. Все вещи – и книги, и тетради – помещались у плосков внутри.
Книга Трисабоновой бабушки была немного другая, старинная. Она сама была как фигура. Такие были у них в школьном музее. Чтобы ее прочитать, нужно было обойти ее со всех сторон.
На следующий день Трисабон принес бабушкину книгу в школу. Ему было очень страшно. Ему казалось, что на улице все видят его насквозь в прямом смысле и пытаются разглядеть, что это он там в себе несет.
После уроков они с Кодимой опять пошли в заброшенный парк. Там они внимательно изучили чертеж, про который говорил Трисабон.
– А что, если мы повторим этот чертеж, – задумчиво сказала Кодима, – повторим эту траекторию своим телом – как танец, а?
Они опять соединились одной гранью и попробовали. Сначала очень медленно, шаг за шагом, потом все увереннее. Чувство было такое, как будто они скользили на коньках (если б в их мире были коньки).
Кодиме даже в какой-то момент показалось, что пейзаж вокруг них изменился. Но через секунду все вернулось обратно.
– Ты почувствовал? – спросила она.
– Да, – сказал Трисабон, – я как будто на секунду увидел наш мир со стороны, не знаю, как объяснить.
Они спохватились, когда уже наступил вечер, и поспешили домой.
– До завтра, – только и сказали они друг другу, но оба без слов поняли, что придут завтра сюда опять. И будут опять пытаться поймать этот момент.
Домой, то есть в отель, мы приехали уже почти ночью.
– Всё, больше никаких экскурсий! – сказала мама. – Теперь только пляжный отдых.
Папа сказал, что ему тоже хватило. Завтра опять пойдем нырять с маской.
Девятого января мы вернулись. Как странно, только что было море и солнце, а теперь – серая московская зима. И послезавтра в школу. Я замечала, что первый день на новом месте всегда ужасно длинный и насыщенный, а потом дни начинают мелькать, сливаться, и вот хлоп – уже пора уезжать.
Я села за инглиш, голова не соображает. Разве нормальные люди задают на каникулы?! Закрываешь глаза – а там песок и море. Какой тут вообще английский? А тут мне вдруг Маша написала в Вотсап:
Дин. У тебя нет лотка для кота случайно?
Ты что кота завела??!!!
Маша скидывает фото, а там в коробке под столом четыре котенка! Два серых-полосатых, один рыжий и черный с белыми лапками. И подпись:
Приходи!
Это ее кухня, я стол узнала. Ничего себе!
Маша пишет «Приходи!», значит, она больше не дуется. Я схватила подарки, которые купила ей в Египте, – обруч для волос и бусы из косточек неизвестного растения, – и быстренько оделась. Сказала папе, что скоро приду, и побежала в соседний дом. Сколько же я у нее не была? Месяца два.
Дверь мне открыла Нинка с рыжим котенком на руках:
– Дин, смотри, кто у нас! Они такие миленькие! – запищала она с порога. В кухне сидели Маша со Слоновым. Вид у них был не такой счастливый, как у Нинки.
– Откуда они у вас?
Оказывается, котят нашли у Слонова в подъезде. Кто-то выставил коробку к почтовым ящикам. А там холодно и с улицы страшно дует. А котята совсем малыши – только-только глазки открылись.
– Их надо срочно пристраивать! Мама меня убьет. Она мне уже по телефону все сказала, – выдала Маша.
– Меня вообще с ними из дома выгнали, – сказал Слонов и тоже взял на руки котенка, черного.
– Как же ты их нес? – спросила я.
– Под курткой. Они там ползали, думал, растеряю по дороге. Еще они щекотились так.
– Хорошо, мама на работе, – заметила Маша.
– Ничего! Сейчас объявление дадим, есть специальные группы. – Я только сейчас поняла, как я соскучилась по Машиной кухне, по Нинке, по нашим с Машей кулинарным экспериментам. Мне очень хотелось ей помочь. А заодно и ее нелепому Диме Слонову.
И тут меня осенило.
– Я сейчас Логинову напишу. У него дома три кота! Он все должен знать.
Я отправила ему фотку и написала кучу вопросов. Даже поздороваться забыла. В конце приписала: «Кстати, привет!» Когда пишешь по делу, почему-то совершенно не стесняешься. Не надо думать над каждым словом.
Логинов ответил довольно быстро:
