– Рединзона. – Мама вздохнула. – Смотри, Дин, давай по порядку, раз все так серьезно. Во-первых, что бы там ни было с папой, я никогда не уйду от тебя! Ты моя дочь! Как ты вообще такое придумала?! Потом, даже если бы у меня кто-то был, это еще не значит, что я куда-то уйду. В-третьих, у меня вот уже лет шестнадцать, кроме твоего папы, никого нет. Если мы с ним ссоримся, это не значит, что кто-то куда-то уходит. И да, – тут мама посмотрела мне прямо в глаза, – у меня есть коллега. Друг. И может быть, мы с ним немного больше чем просто коллеги и даже чуть больше чем просто друзья. Да, мы друг другу нравимся. Но! Мы никогда об этом не говорим. Мы общаемся только на работе. Иногда ходим вместе обедать.
Кажется, мама поставила рекорд по употреблению слова «да».
Меня прямо трясло – то ли от холода, то ли от волнения. Я просто ушам своим не верила, что мама это говорит. Только что же говорила, что ничего нет.
– Но при этом у нас ничего нет и никогда не будет. У каждого из нас своя жизнь. У него жена и трое детей, у меня вы с папой. И мы оба знаем, что не хотим ничего глобально менять. Но мне это помогает работать, помогает там держаться. Не так тоскливо думать об очередном дне в офисе. А главное, я вообще-то люблю твоего папу. И он меня.
– А папа знает?
– Что я его люблю? Надеюсь.
– Да нет, про этого… Дербинзона.
– А что он должен знать? Вообще-то я ему про всех рассказываю: и про девочек у нас в комнате, и про авторов, и про начальницу, ну и про него, конечно. Но папа не слишком интересуется моей работой. Только ворчит, что ее много. Я бы сама не отказалась, чтоб ее было поменьше, ты же понимаешь.
– А как же эти эсэмэски?
– Какие именно?
Нет, вот это я почему-то не могу сказать вслух. Я сглатываю и все-таки решаюсь:
– Ну… про экстаз.
Мама долго смотрит на меня, а потом начинает смеяться. Очень натурально. Прямо ржет и не может остановиться.
– Я поняла, – говорит она сквозь смех. – Я поняла, про что ты! Про «слиться в экстазе»? Да?
Боже, как она может произносить это вслух да еще и смеяться?!
– Дин, ну ты же понимаешь, что люди так не говорят про любовные отношения. Это в книжках пишут, в дешевых романах. Особенно странно, согласись, если мы договариваемся «слиться в экстазе» после обеда или там с пяти до шести – как-то не слишком романтично, да? И где, главное, – в комнате на двадцать человек?
– А почему тогда?
– Понимаешь, он верстальщик. И когда мы с ним вносим правку, это мы и называем «сливаться в экстазе». Я могла бы ему в файл вносить или в распечатку, но мне так гораздо быстрее и удобнее: сесть рядом с ним и прям на месте показать, чего нужно делать. Вот и всё.
И тут я тоже засмеялась. И почему-то заплакала. От облегчения.
А потом рассказала маме про Машу и Олю и про Логинова даже чуть-чуть, без подробностей. Мама меня не перебивала, только обнимала покрепче, меня прямо колотило.
– Ты знаешь, это всегда сложно, когда у кого-то из друзей появляется девушка или парень. Мы когда-то с Тиной, моей подругой, и с папой так дружили втроем. Долго дружили. А потом у нас с папой начался роман. Я только потом поняла, что папа ей тоже очень нравился. И на время она от нас отдалилась. Я ужасно переживала. А потом, уже когда ты родилась, мы опять стали общаться как раньше. И до сих пор дружим. И вы с Машей помúритесь, обязательно! Напиши ей отсюда, поздравь с Новым годом. Купи что-нибудь в подарок. Покажи ей, что она тебе действительно нужна.
Я хотела сказать, что Маша со Слоновым не пара и что-то еще, но язык уже не ворочался. Да это уже неважно, мы можем это и завтра обсудить. Мама отвела меня в постель и уложила, как маленькую, подоткнув одеяло. Я все никак не могла согреться, но мне стало так спокойно и хорошо!
Когда я открыла глаза, солнце уже светило вовсю. На тумбочке у кровати стояла тарелка с завтраком – бутерброды, сок и фрукты, – а под ней записка от мамы: «Диночек, мы у бассейна с морской водой».
Я села в кровати и вдруг поняла, что совершенно свободна. Родители довольны и счастливы, им и без меня сейчас хорошо. Я съела завтрак, не вставая с постели. Потом надела купальник, сарафан, взяла свою геометрическую тетрадку, скетчбук, фломастеры, телефон, недоеденный банан, спустилась по мраморной лестнице, которую сюда привезли, кажется, прямо из Эрмитажа, и пошла по дорожке из серых и розовых плиточек среди цветущих кустов на пляж.
Слева, в соседнем отеле, было что-то вроде парка аттракционов. Оттуда раздавались крики и детский визг. А у нас тут такие тихие таинственные тропинки и столько уютных мест!
