После этого она поднялась, накинула халат и медленно поплелась в ванную комнату. Мне же пришла мысль встретиться со Славой и спросить совета у него. Как-никак, профессиональная деятельность моего друга связана с подобными ситуациями. По крайней мере, мне очень хотелось, чтоб это было так. Факт того, что мне не пришлось остаться со всем этим один на один, позволил немного успокоиться. Я позвонил ему, пока Жанна принимала душ. К счастью, мой друг был в городе, потому мы договорились о встрече во второй половине дня. Сделав вид, что еду на работу, я покинул жильё. В тот день время до вечера тянулось неимоверно долго. Наконец-то мы встретились и расположились в одном из кафе.
– Как делища?
– Порядок. Жанна вот не очень.
– Ну, главное, ты в порядке, разве нет?
– Нет. Она меня тревожит.
– Что случилось? Отношения исчерпали себя?
– Даже не знаю с чего начать.
– В психологии есть аксиома: чем больше делаешь для человека хорошего и заботишься о нём, тем сильнее привязываешься. Именно этим обусловлена родительская любовь к ребёнку. А вот обратной связи может вовсе и не быть. Дети не всегда любят своих предков. Теоретически, если начать проявлять заботу как бы искусственно, привязанность и чувства потом будут вполне искренние. Попробуй.
– Не в этом дело.
– А в чём?
– Мне кажется, у неё проблемы с головой.
– Какие именно?
– Память.
– Забывает?
– Да. Случалось несколько раз такое, что разговоры и события предыдущего вечера как бы замалчивались на следующий день. Сначала я думал, что Жанна чувствует себя виноватой и просто не хочет вспоминать неприятное лишний раз. Но недавно выяснилось: она просто-напросто не помнит.
– Не помнит содержание разговоров?
– И событий в целом.
– Не очень хорошо.
– Но это ещё не всё. Иногда её воспоминания не пропадают, а искажаются.
– Это ещё как?
– Однажды она спела в ресторане на сцене несколько песен. А на следующий день рассказывала, как ей понравилось слушать девушку-певицу.
– На деле же этой поющей девушкой была она сама?
– Именно. В те эпизоды, которые впоследствии забываются или искажаются, она ведёт себя неестественно. Повадки, манеры, интонации голоса, постановка фраз. Словно передо мной находится её сестра-близнец.
– По-моему, тут не только проблемы с памятью – вообще непонятно что.
– Совсем не знаю, как мне быть. Очень хочу помочь. Мне с ней хорошо. Правда. Пожалуй, впервые испытываю такие чувства к девушке. А ты сам помнишь, их было немало за всё время.
– У меня на работе подобными индивидами все палаты забиты.
– Подобными?
– Да, всеми теми, чья реальность немного или много отличается от реальности нашей с вами. Не хочется делать поспешных выводов, но рассказанные тобой события похожи на первые признаки таких отклонений.
– Что же мне делать?
– Лучше отвези её к врачам. Вдруг там что-то серьёзное.
– А вдруг нет? А так врачи, клиники, обследования. Дополнительный стресс.
– Специалистам виднее. У них есть знания и методы, чтоб выявлять и исправлять подобное.
– Думал, ты мне поможешь. Ты ведь тоже один из них.
– Да. Хорошо, тогда вези её к нам.
– Нет. Не хочу никуда её везти.
– Я клинический врач, на дому не лечу.
– В таком случае посоветуй, что мне делать. Попробую сам.
– Не буду.
– Почему?
– Это нарушает все законы врачебной этики.
– Какой процент людей, которых вы лечите, возвращаются к полноценной жизни?
– Не слишком большой, – не сразу ответил Слава.
– Ну вот.
– У тебя, между прочим, этот процент ещё ниже. Если уж на то пошло.
– Зато у меня есть искреннее желание помочь.
– Благими намерениями… дальше сам знаешь.
– Я взрослый и сознательный человек, ты же в курсе. Знаю, что делаю. Помоги, пожалуйста. Вся ответственность на мне.
Слава молча смотрел на меня некоторое время, а потом строго спросил:
– Уверен?
– Уверен! – незамедлительно ответил я.
– Ладно, всё это останется на твоей совести. Пока что советую не поднимать с ней эту тему. Просто наблюдай. Попробуй выяснить, после чего происходят эти приступы. Может быть, есть какой-то фактор.
– Хорошо. Постараюсь быть внимательнее.
– Я же пока дам запрос в наши базы данных. Может быть, она состоит на каком-нибудь учёте.
– Спасибо.
– Так и хочется по привычке сказать: «Это всего лишь моя работа».
– Вот и узнал я в полной мере с чем, а точнее кем, связана твоя работа.
– Ага. Со своими плюсами и минусами. Но мне нравится.
– Как там поживают твои соседи?
– Какие именно?
– Которых ты считаешь геями.
– Они действительно оказались ими!
– Врёшь!
– Нет! Я видел их, и опять вдвоём, возле входа в заведение для таких же, как они.
– Так, может, они доставщики пиццы, привезли заказ.
– Как бы не так, коробок в их руках я что-то не заметил. Ладонями они держали друг друга. Так-то!
– То есть ты их раскрыл, когда ещё не было никаких доказательств?
– Получается, так.
– Растёшь. Поздравляю!
– Спасибо.
– А ты что там делал?
– Наглядно доказывал пациенту, что все люди разные и это нормально. Что, к примеру, есть геи. Их меньшинство, их недолюбливают, но им пофигу. Развлекаются, стараются наслаждаться жизнью.
– Пациент тоже гей?
