– Нет, не будет! Эта чертовщина опять возвращается!
– Какая чертовщина?
– Без понятия, Костик. Но я не в порядке. Был период времени, когда у меня нарушился режим сна, – начала рассказывать Жанна, всхлипывая, – а потом что-то случилось. Не знаю, что именно. Помню только с момента, когда уже оказалась в больнице. Там мне толком ничего не объясняли. Наверное, сами не знали. Лишь пичкали таблетками и каждый раз просили в подробностях рассказывать, как прошёл день. А как он может проходить в этих треклятых палатах? Там всё однообразное. Одно и то же с утра до вечера, снова и снова. Через некоторое время меня выписали. Сообщили, что всё прошло и бояться нечего. Я чувствовала себя лучше и верила им, что всё закончилось. Но, видимо, нет.
После данной тирады Жанна вновь начала плакать, но уже не так сильно.
– Тише-тише. Успокойся. Я не позволю никому снова пичкать тебя таблетками.
– А что ты собираешься делать? Зачем тебе нужен инвалид? – снова зарыдала она.
– Перестань. У любой проблемы есть решение, и мы найдём его. Обещаю.
– Как? Ты же не врач.
– Не врач. Врачи вот лечили тебя. Думали, что решают проблему. Мучали, держали в палате. Толку ноль.
– И что мне теперь делать?
– Для начала расскажи мне обо всём подробнее.
Жанна молча взглянула на меня, а затем поведала остальную информацию. Рассказала и про групповые исследования препаратов, и про то, как внезапно начали проявляться побочные эффекты, и про дальнейшую госпитализацию большинства подопытных. Короче, подтвердила информацию, которую сообщил мне Слава. Когда девушка закончила, то немного успокоилась. Вероятно, после того, как она выговорилась, ей стало легче.
– А что именно происходило перед тем, как тебя увезли в клинику?
– Родители говорили, что часто находили меня посреди ночи за рисованием или рукоделием. Некая разновидность сомнамбулизма, что ли. Поэтому я не высыпалась. В итоге всё это сказывалось на общем самочувствии и настроении. События происходили летом, во время моего визита на период каникул. А в исследованиях я участвовала последний раз весной.
– Но сейчас ты хорошо спишь по ночам.
– Правда?
– Да. Я бы точно проснулся, если бы ты начала какую-то активность.
– Как ты вообще заметил, что у меня провалы в памяти?
– Во время эпизодов, которые впоследствии не помнятся, ты ведёшь себя неестественно.
– В чём это проявляется?
– В некоторой отстранённости. Разговариваешь со мной официальным тоном.
– А?
– Зовёшь меня Константином.
– Ерунда какая!
– Серьёзно тебе говорю.
Жанна промолчала.
– Мы обязательно что-нибудь придумаем, – негромко сказал я.
Я понятия не имел, что собирался придумывать. Весьма трудно прикинуть какой-либо план действий, пока не имеешь даже приблизительного представления о том, с чем столкнулся. В моём случае это полнейшее непонимание того, как появляются и протекают психические заболевания. Может, достаточно отталкиваться лишь от здравого смысла? Но если это правда, как подтвердить моё умение мыслить здраво? Не помню, чтоб сдавал какие-нибудь тесты. Но даже если оно есть, применим ли такой метод в данном случае? Или тут важнее просто хитрить, как и при решении проблем с детьми? Прикидываться, якобы ты тоже, как и они, ребёнок, только большой. Дети начинают доверять тебе больше, и ты потихоньку ведёшь их туда, куда тебе нужно. В таком случае, кем мне следует прикинуться перед Жанной? Генератор толковых идей явно работал вхолостую. Единственная задумка, которая показалась мне здравой тогда, – это та, которую предложил Слава. Попытаться выяснить в первую очередь, есть ли нечто, провоцирующее приступы. Какой-нибудь один и тот же фактор. Возможно, если найти его и исключить из повседневной жизни, то всё встанет на свои места? На данный момент определить его так и не удалось. Повернув голову, я увидел, что Жанна заснула. Я накрыл её одеялом, погасил свет и тоже лёг спать.
