– Я знал, что так будет, – произнес Чапа отчетливо, но словно обращаясь не столько к собеседнику, сколько к самому себе.
– И что теперь делать?
– Длинные Ножи еще не побывали здесь, в наших вигвамах?
– Пока нет.
– Значит, скоро наведаются. Нам суждено отправиться в бедленд, «бесплодные, проклятые земли», в резервации.
– Что там нас ждет?
– Что ждет?
– Ничего! – Хотя Четансапа промолвил эти слова тихо, они прозвучали как пронзительный крик. – Неужели ради этого мы убивали Длинных Ножей, ради этого погибали наши воины? Мы снимемся с лагеря и уйдем с нашими вигвамами в северные прерии, еще свободные от бледнолицых, к Татанке-Йотанке и Тачунке-Витко. Я покинул войско Тачунки-Витко только для того, чтобы съездить за вами. Если бы мы двинулись на север раньше, сейчас нам было бы легче. Красный Лис завлек всех нас в западню, пригласив Токей Ито к Джекману.
На следующий день Старый Ворон и Четансапа созвали Совет. До сих пор Чапа Курчавые Волосы не входил в его состав, однако, поскольку речь шла о жизни и смерти племени, мужчины призвали на Совет и его тоже.
Грозовое Облако очень обрадовалась этому, ибо знала, как проголосует ее дядя. Собрание длилось долго.
Вечером Чапа Курчавые Волосы первым покинул вигвам Совета. Он вышел за деревню и принялся разглядывать дымку осеннего тумана. Грозовое Облако стояла рядом с ним. Ей казалось, что она чувствует, как бьется его сердце. От волнения, испытанного на Совете, у него даже теперь, когда все завершилось, проступала на лбу испарина.
Дни уже стали короче и прохладнее, а ночи длиннее; по утрам повсюду лежал иней. Если индейская деревня, следуя решению старейшин Совета, отправится на север, то сниматься с лагеря ей надлежало немедленно. Уже на следующий день после собрания Старый Ворон и Четансапа отдали приказ на рассвете выступать в путь.
У вигвама вождя, кожаные полотнища которого украшал четырехугольник, символ четырех сторон света, стояли Унчида и Уинона. Они услышали приказ Четансапы, и Уинона первой принялась снимать полотнища. Грозовое Облако помогала ей.
Вскоре были свернуты все вигвамы. Женщины и девушки учились устанавливать и разбирать шатры с детства. Молча привели они мустангов, чтобы запрячь их в волокуши. Жерди, на которых держались полотнища вигвамов, складывали крест-накрест на спинах у лошадей, концы свободно тащились слева и справа. Между жердями натягивали кожаные полотнища шатров, складывали туда все добро и сажали тех детей, которых матери уже не могли больше носить на спине, но которые еще не умели ездить верхом.
Грозовое Облако и ее подруга Ящерка, внучка Старого Ворона, ехали на вьючных лошадях. Грозовое Облако потеряла свою ручную белку. Но когда девочка вскочила на лошадь, зверек откуда ни возьмись взбежал по жерди волокуши на спину мустанга, а оттуда – хозяйке на плечо. Как будто мелочь, но Грозовому Облаку она доставила истинную радость.
Караван потянулся на север. Ему предстояло пройти тем же путем, что и тринадцать лет тому назад, когда племя, возглавляемое Маттотаупой, отцом Токей Ито, двинулось на юг, чтобы разбить вигвамы на берегу Конского ручья. Грозовое Облако знала об этом переходе только по рассказам старших. Но взрослые хорошо помнили ту весну. Токей Ито, носивший тогда имя Харка, был мальчиком, ровесником нынешних Хапеды и Часке, обоих вожаков Молодых Собак.
Было холодно. Дул сильный ветер. Вьючные лошади то и дело «кивали головами», потому что их немилосердно подгоняли. Концы жердей подпрыгивали на поросших травой кочках. Детям, ехавшим в волокушах, попадали в лицо лошадиные хвосты, им приходилось закрывать ручками глаза.
Воины рассредоточились слева и справа от каравана и ездили вдоль колонны вперед-назад. Старый шаман Хавандшита шел большими шагами в голове каравана, с копьем в руке. Хапеда и Часке скакали вдоль колонны, как взрослые воины.
Грозовым Облаком, как и всеми остальными, владела только одна мысль: «Мы должны нагнать отряды Татанки-Йотанки и Тачунки-Витко, прежде чем нас перехватят Длинные Ножи».
Однако под вечер второго дня пути, когда племя как раз устраивалось на ночлег и разбивало вигвамы, к дакота подскакали на взмыленных конях разведчики и сообщили, что к ним приближается большой отряд драгун и вольных всадников. Весь караван услышал пронзительный звук: это Четансапа особым боевым свистком созывал своих воинов. Взявшись за оружие, воины собрались возле своего предводителя и выстроились в одну линию на восточной стороне лагеря, чтобы защитить женщин и детей. Вооружены они, на первый взгляд, были неплохо: у каждого была армейская винтовка. Но даже женщины и дети отдавали себе отчет в том, что у мужчин нет патронов и что лук и стрелы – единственное стрелковое оружие, на которое они могут полагаться. Перед расположившимися лагерем женщинами и детьми несли дозор не более тридцати верховых воинов.
Наконец появился вражеский отряд. Все увидели прибывших кавалеристов. К индейцам подскакали рысью сто пятьдесят бледнолицых; они были вооружены ружьями и не имели недостатка в патронах.
