Поезд Медвежьего племени набрел на маленький ручей. Он почти обмелел и пересох. Мужчины, женщины и дети племени страдали не только от голода, но и от жажды. Мустанги охромели от непосильного напряжения. Хавандшита лишился сил, упал наземь и вынужден был сесть на коня. Со слезами глядела Монгшонгша на свое дитя, которому не могла дать вдоволь молока; крохотное детское тельце, казалось, усыхает у нее на глазах. Грозовое Облако стиснула зубы, стараясь не показывать, что происходит у нее в душе. Ни враги, ни предатели не должны были узнать об этом.
В эти дни Красный Лис куда-то ускакал, оставив колонну дакота. Шонка, Татокано и Красное Крыло уехали вместе с ним.
Чапа Курчавые Волосы объяснил, что они уже добрались до резервации. Никакой границы Грозовое Облако не увидела, но заметила вдали несколько деревянных домов. Вероятно, это и было «агентство». Это новое слово Грозовое Облако узнала от Чапы. Там будет жить Красный Лис, оттуда он, правая рука Джонса, будет повелевать индейскими воинами, их женами и детьми.
В этой песчаной, засушливой, поросшей скудной травой местности, где предстояло поселиться дакота, встретились несколько индейских караванов. Драгуны и вольные всадники больше не торопили их, не заставляли идти дальше. Медвежье племя часто делало привал. Лошади щипали сухую траву. Собаки выли от голода; многих из них забили. Одна умная серая сука заметила это и стала теперь, не отлучаясь, держаться возле белой кобылы Уиноны. Черный волкодав исчез после того, как не вернулся его хозяин.
Однажды в полдень, когда голубое небо покрывали серо-белые облака, а колонна дакота опять остановилась в нерешительности, с юго-востока, со стороны «агентства», к ней подскакал отряд драгун. Грозовое Облако недоверчиво поглядела на галопом мчащихся к ним бледнолицых.
Группа, в составе которой находились и несколько штатских, осадила коней. Послышался громкий приказ. Бобр быстрее всех понял английские слова и вскричал: «Дети! Защищайте наших детей!»
В мгновение ока женщины сомкнули вокруг детей кольцо, словно бизоны или мустанги, защищающие своих детенышей. Некоторые мужчины схватились за винтовки, к которым у них не было патронов, решив бить врагов прикладами. Другие вытащили из ножен кинжалы, занесли над головой боевые топорики-томагавки или дубинки. Четансапа и Чапа стали во главе индейцев.
Грозовое Облако и Ящерка вместе с Часке и Хапедой оказались внутри спасительного круга. Мальчишки вооружились камнями.
Драгуны подскакали вплотную к дакота.
Их предводитель приказал выдать им детей. Один из штатских заявил, что их научат читать, писать, возделывать поле и молиться. Громко и убежденно описывал он преимущества учебы в школе-интернате.
Когда он замолчал, лейтенант снова повелительным жестом велел дакота подчиниться.
– Пока мы живы, вы не отнимете у нас детей! – вне себя вскричал Чапа.
– Проклятый ниггер!
Какой-то драгун выхватил пистолет и хотел было выстрелить в воина, но тут Четансапа, закрыв друга собой, бросился к бледнолицему и вырвал оружие у него из рук. Стоящий рядом солдат ударил Четансапу по голове армейским ножом. Обливаясь кровью, дакота упал на колени. Однако в то же мгновение драгун, выхвативший нож, зашатался в седле: в висок ему угодил метко пущенный камень. Хапеда тем временем занес следующий камень для броска.
Командир драгун, возможно не ожидавший сопротивления и не язвимый честолюбием, отменил свой приказ.
Драгуны и разочарованные миссионеры оставили Медвежье племя в покое. Они поскакали к другому индейскому поезду, ставшему на привал поблизости: мужчин и женщин его столь потрясли и лишили воли стремительные повороты судьбы, что они уже не помышляли о сопротивлении. Там драгунскому отряду удалось отобрать и увезти детей. Завладев «добычей», охваченными отчаянием детьми, отряд драгун вновь ускакал.
Грозовое Облако все еще смотрела вслед удаляющимся кавалеристам. До нее доносились жалобные стенания отцов и матерей, лишившихся детей, жалобные крики увозимых прочь детей, но постепенно они стихли вдали.
Из глубокой раны на голове Четансапы струилась кровь. Он все еще стоял на коленях в траве. Его поддерживали Чапа и Чотанка. К ним бросилась Унчида, чтобы перевязать рану. Из черепной кости у Четансапы был выбит маленький осколок, но насквозь нож ее не пронзил. Лубяная повязка на ране тотчас же потемнела, но постепенно кровотечение уменьшалось.
Поскольку день клонился к вечеру, Медвежье племя решило ночевать здесь же. Четансапа, мертвенно-бледный, с трудом держался на ногах. Он продуманно расставил дозорных, и мужчины племени приготовились отразить еще одно нападение. Однако враг более не показывался. Вероятно, он получил приказ доставить в интернат определенное число детей и приказ этот был теперь выполнен. Так предположил и так объяснил своим соплеменникам отсутствие врага Чапа.
