Настал полдень. Мустанги тянулись к траве, норовя схватить пучок, но их безжалостно гнали вперед, не позволяя остановиться. Грозовое Облако не понимала ни слова из той брани, что обрушивали на них бледнолицые. Однако сам вульгарный тон, которым эту брань произносили, был ей ненавистен. Красный Лис был единственным, кто говорил и на языке дакота. Когда солнце стало снова клониться к закату, он подогнал свою лошадь поближе к белой кобыле Уиноны.
– Прекрасная сестра моего великого врага Токей Ито! – гнусаво произнес он. – Я снова тебя узнаю! Мы же встречались у вас в вигваме. Ты пригожая девица, вот только что-то слишком мечтательная и рассеянная! Одеть бы тебя по-другому, и ты вполне могла бы показаться в городе среди бледнолицых. На тебя положил глаз капитан Роуч. Ну, что скажешь? Неужели не хочешь забыть об этой собачьей жизни в прерии?
Уинона молчала.
– Совсем как брат! – съязвил Красный Лис. – Я издавна высоко ценю вашу семью и потому хочу рассказать тебе поподробнее о том, что вас ожидает. Вы со своими вигвамами попадете в «бедленд», скудные, проклятые земли, пустынные и заброшенные, к северо-западу от Белой реки. Агентом вашей резервации назначен майор в отставке Джонс, а я буду его правой рукой. Воистину, мы подобрали вам, индсменам, для расселения хорошенькую, скалистую, песчаную местность. У вас там будет время подумать. Вам разрешат держать немного скота, будут доставлять консервы. А в остальном можете вздыхать по старым временам и вспоминать великие подвиги Токей Ито, надежно похороненного у нас в подвале. Не забывайте, это я его туда отправил! Вас, пожалуй, многовато, провизии на всех не хватит! Сколько-то детей из племени дакота сразу отправятся в школу-интернат. Думаю, спокойно можно прибавить к ним несколько ваших. Чтобы вы не испортили их дурным воспитанием, чтобы они хоть чему-нибудь научились и чтобы не мучились от голода. До свиданья! Спокойной ночи!
Грозовое Облако слышала насмешливые, издевательские речи Красного Лиса, и ее охватил ужас. Выходит, ее силой утащат из вигвама? Ей придется расстаться с Уиноной, с Унчидой, с Чапой Курчавые Волосы, может быть, и с Хапедой и с Часке? И она навсегда попадет в плен к бледнолицым?
Ночью, лежа под одеялом из бизоньей кожи рядом с Уиноной, она тихо спросила:
– Уинона, может быть, сказать нашим воинам, что бледнолицые хотят похитить всех нас, детей? Я никогда не покорюсь этим разбойникам!
– Красный Лис говорил довольно громко. Наши воины все слышали, – заверила ее Уинона, и Грозовому Облаку показалось, что сестра предательски убитого вождя исполнена решимости бороться за детей всеми возможными средствами и способами. И тут Грозовое Облако догадалась, что дух, словно бы вселившийся в Уинону, не мог быть злым. Без страха положила она голову Уиноне на плечо, сама не зная, что этим доверительным, молящим о защите, едва заметным движением вернула ее к жизни.
Начиная с этой ночи воинами Медвежьего племени все сильнее овладевали тревога и гнев, но они старались этого не выказывать. Начиная с этого утра, Грозовое Облако с ее природной наблюдательностью не сводила глаз ни с одного воина. Четансапа, Чапа, Чотанка и Острие Копья, а также оба сына Старого Ворона, прозванные Братьями Воронами, Ихасапа и Сын Антилопы, старший брат Татокано, явно удвоили бдительность и осторожность. Однако Шонка, Красное Крыло и Татокано стали вступать в разговор с Красным Лисом. Как только поезд останавливался на ночлег, эти трое воинов, не стыдясь, отправлялись к драгунам и вольным всадникам, садились у их костра, принимали от них угощение, в то время как женщины и дети голодали и старались растянуть скудные пайки.
Спустя два дня Грозовое Облако стала свидетельницей того, как эти трое, которых девочка мысленно называла жалкими предателями, получили патроны для своих винтовок, покинули воинов Медвежьего племени и перешли во вражеский отряд на правах разведчиков-скаутов.
«Какой позор! Какой позор!» – думала Грозовое Облако, бледнея от гнева.
Погода переменилась, дни стояли ясные, похолодало. На севере взгляду открывались даже далекие скалистые, поросшие лесом вершины Черных холмов, природные богатства которых стали для племени дакота проклятием, так как привлекли внимание бледнолицых. На западе виднелась длинная гряда Скалистых гор. Поезд по-прежнему двигался на северо-восток.
Капитан Роуч отделился от конвоя и вместе с частью отряда ускакал в восточном направлении. Несмотря на осенний холод, прерия в эти дни становилась все оживленнее. Множество патрулей, небольшие отряды драгун, разведчики внезапно появлялись и так же внезапно исчезали. Медвежьему племени попадались следы других групп дакота. Время от времени встречались и отдельные караваны, тоже влившиеся в единый скорбный поток направляемых в резервации. Однако конвой не позволял отдельным группам индейцев приближаться друг к другу.
