Красный Лис притопнул от досады.
– Все пошло прахом, вся сделка загублена… Ну разве смогу я уговорить Токей Ито так быстро?.. Так быстро мне не суметь… Мне надо убираться, пока Тобиас еще о чем-нибудь не догадался… Но потерять такую прибыль? Черт возьми, просто так взять и смириться с тем, что мое лучшее дело расстроилось…
Бобр тем временем дружелюбно и сочувственно улыбался.
Красный Лис побледнел, волнение и ярость, владевшие им в последний час, мгновенно сменились унынием. Но потом в нем с новой силой вспыхнул гнев. В приступе ярости схватил он пригоршню рассыпанных по вигваму долларов и швырнул их о стенку вигвама.
– Тысяча чертей! Но за это проныра Тобиас мне заплатит!
И с этими словами Красный Лис выбежал из шатра.
Шеф-де-Лу припал ухом к полу и прислушался. Вскоре он различил затихающий топот копыт.
Делавар отогнул одеяло.
– А неплохо ты все разыграл! – восхищенно сказал он Чапе. – Он ускакал.
Хитрый Бобр кивнул:
– Но теперь он тебя ненавидит.
Шеф-де-Лу пренебрежительно махнул рукой:
– Меня только обрадует, когда бледнолицые станут меня истязать, ведь я буду знать, за что претерпеваю муки.
– Хорошо. Тогда я приведу остальных. Можешь больше не прятаться. – Чапа подошел к Басерико. – Гляди-ка, – заметил он, – Монито опять открыл глазки. Хорошо. Мы снова начнем с ним переговоры.
Чапа Курчавые Волосы ушел из вигвама, но пропадал недолго. Уже через несколько минут он вернулся в сопровождении двоих бородатых контрабандистов. Оба они, один постарше, другой помладше, оба в кожаных куртках, на вид были настоящими охотниками из прерий. Кожа у них едва ли не задубела от солнца и ветра, старая одежда пестрела заплатами, но ружья сияли как новенькие.
– Что ж, – начал Чапа, – поговорите с Басерико. Вот он сидит.
Бородачи подошли к Басерико.
– Ну а теперь скажи, – потребовал у Обезьянки старший, – скажи-ка нам, сколько ты собирался нам заплатить и сколько заработать на этой сделке сам. Только не лги, кровопийца, ведь мы уже знаем, что ты задумал.
Басерико уставился на своих людей.
– Подлые псы! – заверещал он. – Я обещал по десять долларов каждому, если сделка состоится. Но она провалилась. Поэтому я ничего вам не дам. Ничего, ни гроша, разбойники и лентяи!
– Ты можешь нам ничего не давать, Обезьянка! – гневно воскликнули контрабандисты. – То, что нам причитается, мы возьмем сами!
И они принялись подбирать рассыпанные доллары.
Басерико вскочил, воздев в воздух стиснутые кулачки.
– Не смейте их трогать, обманщики! Я сломаю вам шею, мерзавцы… Я…
Младший контрабандист вплотную приблизился к Обезьянке:
– Закрой рот, Монито, или это мы сломаем тебе шею. Мы в прерии, здесь всем распоряжаемся мы, а не ты, запомни! Оружие принадлежит нам, и мы договорились о сделке с этим краснокожим, или с этим негром, или кто бы он там ни был… В любом случае он оказался неплохим парнем и нас надоумил… А сейчас заползай опять под одеяло и закрой пасть, а не то пожалеешь!
– Предательство! – завопил Басерико. – Убийство! Шантаж! На помощь…
Но никто не услышал его, никто не явился на его зов, никто не пришел ему на помощь.
– Лучше тебе и правда заткнуться! – крикнул ему Хитрец Чапа. – Посмотри, кто еще в этом вигваме. Вон там лежит Тобиас. Если не замолчишь, он на тебя донесет, и тебя повесят, как только вернешься в город…
Лицо Басерико исказилось.
– Но этим двоим… – простонал он, – этим разбойникам, этим вымогателям тоже придется вернуться в город!..
– И не подумаем, – рассмеялись бородачи. – Нам в городе делать нечего, мы останемся в прерии, где нас никто искать не станет. А вот ты, голубчик, верно, не пожелаешь здесь остаться, тебе придется вернуться в город, а там и на виселицу, если и дальше будешь нам докучать…
Басерико обмяк. Руки его судорожно сжались, он закашлялся, на губах у него выступила кровь. Потом голова его упала на грудь. Он бросил на своих врагов последний взгляд, исполненный алчности и ненависти, и глаза его закатились. Сердце его остановилось.
Бобр накрыл покойного одеялом.
Контрабандисты не удостоили и взглядом тело человека, который долгое время коварно и расчетливо обманывал и использовал их.
Они подобрали монеты и вместе с Чапой вышли из шатра, чтобы в вигваме Совета разделить деньги со своими собратьями.
На сей раз, вернувшись в вигвам вождя, Чапа глубоко вздохнул. Снаружи донесся топот копыт удалявшегося верхового отряда. «Они ускакали, – сообщил хитрец делавару, – а оружие и мулы остались у нас. Мы победили».
Он сел к огню и закурил трубку.
Возвратившись к себе в вигвам, вождь сначала сел напротив Бобра.
– Ты потребовал, – через некоторое время произнес он еще суше, чем прежде, – чтобы я дал тебе свободу действий, не мешая поступать по твоему разумению. А теперь скажи мне: что ты сделал и что случилось? Почему все эти люди скачут прочь, оставив нам оружие?
Чапа Курчавые Волосы доложил все как есть.
