– Не хочу! Не хочу! – раздался крик из свертка.
– Если я привезу с собой столько шкурок, цена на них на границе упадет, и я разорюсь. Неужели Токей Ито и вправду думает, что Пако Басерико проскакал – проскакал! – через всю прерию ради бобровых шкурок? Токей Ито понимает, что это не обычная сделка? Басерико богат, зачем ему торговать шкурками? Басерико живет в роскоши, зачем ему рисковать головой ради нескольких бобровых шкурок? Неужели Токейер не знает, что теперь смертная казнь грозит всякому, кто продаст оружие мятежным индейцам? – Монито сел, не сбрасывая с себя одеял, и блестящими глазами уставился на дакота.
Вождь невозмутимо кивнул.
– Токей Ито понимает, что Басерико прибыл к нему, подвергая себя великим опасностям?
– Да.
– Да? Что ж, выходит, мы быстро сойдемся в цене. Выходит, Токей Ито знает, сколько ему придется заплатить?
– Да, все так.
Вождь встал и принес откуда-то из глубины вигвама несколько маленьких мешочков, открыл их, и свет огня тотчас же заиграл на хранившихся в них круглых монетах. Он по одной пересчитал монеты и возле очага сложил из них несколько маленьких, одинаковых по высоте башенок.
– Это половина цены деньгами, – произнес он.
Торговец удивленно воззрился на монеты. А потом издевательски расхохотался, словно насмехаясь и над Токей Ито, и над собой.
– Токей Ито! – сказал он, обрушив «башенки» своими длинными, похожими на когти пальцами, так что монеты раскатились по всему вигваму. – Токей Ито! Эти монеты изъяты из обращения. Предложи мне что-нибудь другое!
– Я уже много раз просил бледнолицего назвать свою цену. Пусть наконец скажет, сколько он хочет!
– Токей Ито! Ты не хуже меня знаешь, как обстоят дела, – вступил теперь в разговор Красный Лис, грубо оттолкнув в сторону «сверток» с карликом. – Ты знаешь, как обстоят дела, – мы можем поговорить без обиняков, по-мужски! Ты выиграешь или проиграешь эту войну, еще не начав ее. Один воин дакота в прерии стоит сразу пятидесяти, а то и ста наших дураков в мундирах – но только если у него есть винтовка и патроны. Если у него их нет, ему конец. Ты победишь, если у тебя будет оружие. Но если мы уедем завтра и вернем это оружие армии…
– Пако Басерико не может так поступить, – перебил Красного Лиса вождь, не давая ему закончить фразу. – Эти винтовки украдены; Басерико не может вернуть их, да еще выручить за них деньги. Неужели он предпочтет бросить их в воду, да к тому же проделать долгий путь сюда и обратно, чем согласиться на ту цену, которую предлагает ему вождь дакота?
– Неужели тебе не хватает ума понять, дакота, что я неспроста приволок эти винтовки сюда, в прерию, еще до того, как мы сошлись в цене? Иначе зачем бы мне так делать? Я привез их тебе, я, Басерико, чтобы ты посмотрел на них и понял, что потеряешь, если не заплатишь! Тебе придется согласиться на цену повыше, краснокожий! Или я и вправду брошу винтовки в реку. Я-то проживу и без этой сделки, а вот тебе без нее конец! Назови свою цену, краснокожий…
Монито явно хотел сказать «краснокожий пес», но в последний миг прикусил язык и воздержался от оскорбления.
– Хорошо. Токей Ито даст Басерико еще сотню бизоньих шкур.
Делавар с трудом сдерживался, чтобы не плюнуть карлику в лицо. Отдать за бесценок жадному торговцу половину добытого на этой прекрасной охоте!
Красный Лис громко рассмеялся:
– Кажется, Токей Ито до сих пор считает Монито и меня обычными торговцами. Ты заплатишь нам столько, сколько мы потребуем, а не то завтра мы снова нагрузим оружие на мулов и уйдем. Посоветуйся со своими воинами, вождь, нужны им эти винтовки или нет.
– Сколько ты хочешь?
Красный Лис встал, и Токей Ито тоже поднялся и невольно отступил на шаг перед надвигающимся врагом, словно перед ядовитой змеей.
– Токей Ито! Ты сын Маттотаупы. Неужели ты думаешь, что так легко от меня отделаешься?
Шеф-де-Лу заметил, как при упоминании имени Маттотаупы кровь схлынула с лица вождя. Его изящно изогнутые губы сомкнулись, образовав жесткую линию, лицо приняло враждебное выражение.
